|
Ника любит эти молочно-призрачные ночи, тишину уютного детского сада «Василек», где на лестницах громоздятся кадки с высокими растениями, а на дверных проемах болтаются жалюзи из макраме. Безлюдное ночное пространство ночного детсада наполнено спокойствием и тишиной. Только двое влюбленных не спят в этой ночи — дарят друг другу нежность. На низких, расписанных под хохлому, стульчиках громоздится их одежда. На ковре с длинным мягким ворсом переплелись в свете фонаря две тени. Их движения неистовы и осторожны одновременно. Спина Николая покрылась бисеринками пота. Волосы Ники рассыпались веером по ковру, а руки то взлетают, чтобы еще крепче прижать к себе любимого, то безвольно падают на ковер и вдруг, словно очнувшись, начинают ощупывать мягкий ворс ковра.
Пальцы напрягаются, вцепляясь в шерсть, как в волосы, и, сжимаясь в кулаки, замирают. Вздох блаженства рассыпается по ковру и растворяется в пространстве. Потом они лежат на мохнатом ковре голые, не торопясь одеваться. Ночь принадлежит им. — Мы с тобой на Марсе… — Скорее, на Венере. На пляже, да? — Да, на пляже, загораем среди зелененьких инопланетян. — Тебя не смущает, что они на нас так глазеют? — Который? Ника показывает пальцем на пластмассового медведя с плоской мордой и огромными глазами. Коля дотягивается до игрушки и поворачивает ее лицом к стене, — Мы для них — существа из другой цивилизации. Простим их? — Простим… Молочное светило придуманной планеты лижет голые спины, последний мартовский снег летит за окном по косой. Ника выкладывает спичками на ковре «Ник», Коля забирает у нее коробок и добавляет букву "А". Ника. Ника упрямо перестраивает "А" в "О" и выкладывает оставшееся «Николай». Коля ломает букву "О", и на месте той вновь возникает "А". «Ника-лай». — Безграмотность какая-то, — смеется Ника и тянется рукой, чтобы исправить, но ее рука, не достигнув цели, попадает в плен. Коля целует пальцы по одному: «понедельник, вторник, среда». Четверг выпадает на нос, а пятница и суббота достаются глазам, а воскресенье… Ника уплывает в сладкий туман его рук, губ, запаха… В воскресенье — ее день рождения. Вспомнив, она легко отстраняет Колю и приподнимается на локте. — Знаешь, Инга не верит, что у нас с тобой все… так! Колины глаза блестят, как два фонарика. — Ты что же, рассказываешь ей.., об этом? Ника тихо смеется, тыкаясь носом ему в плечо. — Ты просто не знаешь, ЧТО она для меня. У меня никогда не было настолько близкого человека. — А я? — Ты — другое. Я о подругах. Дома у меня не было сестры, с братом мы общались мало, он намного меня старше. С мамой близких отношений не было. А Инга… Она так привязалась ко мне. Она мне все-все рассказывает, даже интимное. — Нет, я все равно не понимаю, — возражает Коля, упрямо мотнув головой. — Ты — моя тайна. Я даже представить себе не могу, что я рассказывал бы кому-то, как это у нас бывает. — Вот и молодец! Я тоже никому не рассказываю. Инга не в счет. Она для меня все готова сделать. Вот даже день рождения мой на себя взвалила. Она — мой двойник, моя сестра-близнец. — Твоя бледная тень. — Нет! — Ника прикрывает его рот ладошкой. — Не тень и не отражение в зеркале. Просто я не представляю себя без нее. И без тебя… Пальцы чувствуют теплую влажность любимых губ. Поцелуи бегут вверх по руке, до плеча и рассыпаются по шее. |
