В Коли-Сашиной комнате она быстро стала гостем номер один. Причем появлялась она именно тогда, когда Коля оказывался дома, или же за полчаса до его возвращения. Едва Коля делал благородную попытку оставить их одних, Инга хватала его за руку и начинала что-нибудь торопливо рассказывать о Нике.

Коля, естественно, оставался, и вечер продолжался втроем — Сашка сидел рядом с Ингой, обхватив ее обеими лапами, сама же Инга, обращенная к Коле, как подсолнух к солнцу, будто бы ненароком дотрагивалась рукой до его холена, то хватала пальцами его запястье и почти шепотом спрашивала его о чувствах к любимой сестре. Или же задавала вдруг вопрос совершенно отвлеченный, но слушала настолько внимательно, что Коля не мог встать и уйти. К тому моменту, когда назрела острая необходимость перейти к решительным действиям, Сашка оказался по уши влюблен в нее, а она не уставала убеждать его в ответных чувствах. Осталось несколько дней до возвращения Ники. Инга позвонила Коле и тихим, с придыханием, голосом попросила о встрече.

— Мне нужно поговорить с тобой.., о Саше… — Голос ее прошелестел и растаял. Договорились встретиться у памятника Пушкину. Коля пришел с цветами. И с внимательным своим серо-мраморным взглядом. То, что для Коли было естественным как дышать — прийти на свидание, пусть и на дружеское, с цветами, для Инги выглядело как признание. Она готова была броситься на шею объекту своей страсти прямо на глазах у бронзового поэта, но самообладание не подвело ее и на этот раз. Она сдержалась. Они брели по улице и говорили о том о сем… Он не торопил ее с разговором на волнующую тему — вежливо поддерживал ее болтовню. Коля шел, засунув руки в карманы пальто, и эта его отрешенность волновала Ингу.

Ей хотелось знать, что там делают его руки в карманах, хотелось потрогать каждый палец! Ей хотелось… ой, как хотелось, чтобы его глаза смотрели не на шеренги цветных огней и не в окна витрин, а лишь на нее! Но она была терпелива. Они сели на спинку скамейки в сквере, и тогда Коля напомнил:

— Ты хотела поговорить о Саше?

— Да… Саша замечательный.

— На самом деле он мировой парень. И он тебя любит, я это точно знаю.

— И все же, Коля, я хочу попросить тебя… не оставлять нас с Сашей наедине.

Коля молчал. Инга тоже замолчала «смущенно». Сидела, разглядывая носы своих австрийских сапожек. Возникло напряжение в разговоре, которого так не хватало!

Инга мысленно поставила себе пятерку — есть! Она смутила его!

— Почему? — последовал наконец законный вопрос Этот вопрос лизнул ей ухо, достал до самого нутра.

— Понимаешь… Мне очень нравится Саша, он хороший, но я… Как бы это тебе сказать? Я глупая. Я, наверное, зря затеяла этот разговор.

Инга вновь замолчала, слушая Колино ровное дыхание. Он молчал оттого, что боялся ляпнуть что-нибудь не то. Она тянула паузу.

— Дело в том.., что я.., боюсь близости.

Коля повернул голову и посмотрел на нее. Она знала, что теперь он ничего не спросит, зато станет с интересом разглядывать ее профиль, ибо после такого признания нельзя не посмотреть на человека без интереса. А профиль у нее безупречный, пусть смотрит.

— У меня уже был мужчина, и… О, это было ужасно. Я не могу тебе об этом рассказывать!

— Не надо, не рассказывай, — поторопился вставить Коля. — Но почему ты думаешь, что Сашка…

— Ничего не говори! Я знаю, я мнительная! Возможно, с другим мужчиной все будет по-другому, ты прав… А если нет? Я так привязалась к Саше, что боюсь разочарования. Я запуталась, я не знаю что делать, Коля, помоги мне!

Инга очень естественно расплакалась, а Коля, само собой, кинулся ее утешать, вытирать сопли-слезы, пытался смешить и увести от опасной темы куда-нибудь подальше.