Возможно, потому, что в глубине души надеялась: вот сейчас трубку у Инги заберет Коля. Тогда она услышит его такой родной теплый голос, от которого сердце упадет на пол и покатится прочь, в задымленную лазурь московского зимнего вечера.

Но Коля трубку не брал. Возможно, он не знал о постоянных телефонных переговорах жены с его бывшей возлюбленной.

Инга торопливо выкладывала в трубку вполне логичные разумные доводы, а Ника будто загипнотизированная стояла и слушала.

Тем временем дверь ванной приоткрылась и раздался виновато-игривый голосок:

— Елена Игоревна! Я снова забыла полотенце! Если вас не затруднит…

— Игорь! — в свою очередь, крикнула, Никина свекровь. — Возьми в спальне в шкафу полотенце для Аллочки. Я петли считаю — тридцать пять, тридцать шесть…

Ника слушала Ингу и в дверь созерцала следующую картину: дверь в ванную полуоткрыта, Елена Игоревна углубилась в вязание, Игорь вышел из спальни с полотенцем в руках. Ника с интересом стала наблюдать. Игорь протянул полотенце матери.

— Ты сам не можешь отнести? — Елена Игоревна сосредоточилась на петлях.

— Мам! — Игорь обалдело уставился на мать. Но та, казалось, не замечала его замешательства. Ника усмехнулась.

— Вспомни как нам было хорошо вместе! Как мы дружили! — не унималась Инга. — Неужели ты не можешь поступиться своей гордостью ради нашей дружбы?

Ника смотрела в зеркало. Дверь ванной как бы невзначай приоткрылась, а клеенчатая занавеска уехала в сторону. Нике отлично была видна голая спина Аллочки. Игорь махнул рукой на мать и направился в сторону ванной. Ника поняла, что является зрителем хорошо отрежиссированного спектакля.

От открытия стало тошно. Игорь вышел в коридор и увидел жену. Он протянул полотенце Нике.

— Отдай Алке.

— Ладно.

— Что ты сказала? — прокричала в трубку Инга. — Так вы приедете?

— Это я не тебе.

— Какая ты жестокая, Никуша! — со слезами в голосе кричала Инга. — Может, тебя тронет то обстоятельство, что я жду ребенка? Это ведь будет твой племянник, пусть двоюродный, но все же! Неужели и с ним ты не захочешь общаться?

Ника молчала. Перехватило горло. Инга носит Колиного ребенка. К этому еще надо привыкнуть.

— Я вас поздравляю.

Ника положила трубку. Взяла полотенце и открыла дверь ванной. Прямо перед ней блестел мокрый зад Аллочки. Вода из душа лилась на пол, поскольку занавеска была предварительно отодвинута.

— Не забудь вытереть за собой пол. Ты устроила потоп. Соседи прибегут.

Ника повесила на крючок полотенце и задвинула занавеску прямо перед носом ошарашенной Аллочки.

Ника вышла и прислонилась спиной к двери ванной.

Что она здесь делает? Зачем она здесь? Боже, какая тоска!

Ника вернулась в комнату, где они жили с Игорем, но и тут ее окружали чужие вещи, которые смотрели на нее с недоумением. Игорь сидел над книгой и, когда она вошла, оторвался от чтения.

— Что с тобой?

— А ты ничего не видишь? — поинтересовалась Ника.

— Что я должен видеть?

Игорь отложил книгу и с интересом посмотрел на жену.

Она выглядела взволнованной, как обычно, после разговора со своей сестрой. Но никогда не делилась с ним своими переживаниями. А он ждал. Когда она наконец почувствует, что он ей не чужой, что они — одно целое?

— Опять звонила Инга?

— Да. Но я не об этом. Неужели ты не видишь, чего добиваются Аллочка и Елена Игоревна?

— Ты о чем?

— Я бы хотела не замечать, но я все замечаю и удивляюсь, как ты ничего не видишь.