— Свежие. Хоть сейчас делай матуну.

— Это еще что за гадость?

— Вовсе не гадость, — чуть не вскочил на ноги Тертил. — Самый недооцененный напиток в империи. Ты, может, видел его: такой белый, наши игроки его часто пьют.

— Дайте угадаю, наркотик?

— Вовсе нет. Матуна успокаивает самых буйных, все проблемы и горести становятся такими эфемерными, нереальными.

— Ну я и говорю, наркотик. Ладно, давайте ближе к делу. Я же вам, получается, эти рёгзы принес. Шкурой своей рисковал. Так?

— Несомненно, — звонко и радостно ответил Тертил.

— Соответственно, хотелось бы нечто взамен.

— Ты прав как никогда. Пожми мою руку, отныне можешь обращаться по любому вопросу. Если смогу, как говорится, помогу.

Внимание. Вы достигли звания Знакомый Незнакомец у альянса Контрабандистов. Некоторые из них даже узнают вас в лицо.

Это что, шутка? А деньги. Нет, я, конечно, не меркантильная сучка, готовая за «айфон» родину продать, но в кармане сквозняк гуляет.

— Тертил, а не одолжишь мне немного денег?

— К сожалению, я недостаточно хорошо тебя знаю. Давай встретимся и поговорим позже. Я могу предложить тебе любую девочку или выпивку.

Обращайся по любому поводу, значит. Вот ведь скотина такая. Спасибо, мне сейчас вообще не до сексуальных утех. Есть охота, да и остановиться где-то надо. Я даже прощаться не стал. Прошел обратно, через все залы, угрюмо глядя на веселившихся, и оказался на улице.

Ну, осталась последнее место, где меня могут приютить. Я отрыл книжку и ткнул пальцем в желтый кружок с надписью «Хрипящий Единорог».

Бог Лени, великий, но не ужасный

Едва я переступил порог таверны, как снаружи громыхнуло, и полил крупный дождь. Теперь, хочешь не хочешь, но надо из кожи вон вылезти, чтобы «договориться», как говорил Костя, с владельцем заведения.

— Приветствую вас, — раздался спокойный бархатистый голос, какому позавидовали бы многие конферансье. — Что вам угодно: комнату, ужин, или вы попросту заскочили промочить горло, пока на улице непогода?

Про поесть, это бы хорошо. Я оглядел респектабельное заведение с богато одетыми посетителями — еще бы, находился «Хрипящий Единорог» в самом центре человеческого квартала — и стал думать, во сколько же может мне обойтись тут ужин? Тридцать, сорок серебром? Хотя, с другой стороны, чего заморачиваюсь, денег у меня совсем нет.

— Мне бы комнату и пожевать чего. Только вот золото все порастерял. Слышал я, что с вами как-то можно и без денег договориться.

Хозяин почесал свой толстый красный нос, хитро посмотрел на меня, и внутри проснулось недоброе чувство. Надеюсь, Костя не послал бы меня сюда, если бы знал, что придется делать кое-что, способное ранить мою тонкую душевную организацию.

— Договориться, конечно, можно. Понимаете, я своего рода коллекционер.

Ну все, я так и знал. Перед глазами невольно предстал главный герой Фаулза, державший в своем подвале возлюбленную, которая почему-то не отвечала ему взаимностью. Интересно, тут чего придумают?

— Я музыкальный человек. И всегда считал, что единственное, способное прожить в веках, — это творчество людей…

И Остапа понесло. На меня выливался поток обширной, но бесполезной информации: о важности стихов, но их нежизнеспособности и непопулярности; об особенностях музыкальной составляющей разных рас; о народной устной форме передачи информации. Короче, явно поработал над этим персонажем сумасшедший лингвист, научивший НПС растекаться мыслью по древу.