Он мерил шагами кухню, как большой камышовый кот, очевидно о чем-то глубоко думая. Даже с ее большим опытом по части всевозможных совершенно разных мужчин, она была в плену его шарма, наблюдая, как его мышцы выпирали из-под рубашки, широкие плечи делали кухню сразу какой-то карликовой, а его длинные ноги в два шага сокращали ее размер.

Наконец, он остановился.

— Я понятия не имею кто это сделал, но ты сможешь меня спросить через двадцать четыре часа. Им это с рук не сойдет.

— И что нам пока делать? — поинтересовалась она, откидывая волосы назад за плечо, твердо намереваясь стряхнуть наваждение, которое только увеличивалось, пока он находился у нее в доме.

Он облокотился руками на кухонный островок и наклонился вперед. Его взгляд явно ее завораживал, совершенно очевидно опускаясь к ее ложбинке, которая выглядывала из декольте ее шелкового халата.

Он глубоко вдохнул, как будто пытался затянуть побольше воздуха, витающего вокруг нее. Она непроизвольно облизала губы, почувствовав, что у нее могут возникнуть проблемы, которые уже кажется витали в воздухе, на грудь опустилась тяжесть, сердце забилось чаще.

— Мы сообщим, что встречаемся, — сказал он, и уголки его губ приподнялись вверх в дьявольской ухмылке.

Черт, она была великолепна. Неудивительно, что мужчины платят штуку в час, чтобы побыть с ней. Он собирался опустошить свой портфель акций, если бы она только развязала пояс на этом цвета драгоценного камня халате.

Он был охотником, когда ворвался к ней в дверь и взглянул на ее пышные груди и сногшибательную задницу, завернутую в блестящие шелка, волосы, спадающие волнами вокруг ее лица и экзотические глаза. Даже в своей ярости он хотел схватить ее, прижать к стенке, трахать до бесчувствия, пока не услышит, как она прокричит его имя.

Вот и попробуй объясни, почему он состряпал легкомысленный план, который в настоящее время собирался озвучить ей, пока она стояла, скрестив руки на груди, сузив глаза и смотря на него взглядом, наполненным гневом.

— Нет, — она даже не повысила голос, ее лицо напрочь закрылось.

— Я мог бы позволить тебе и Мелвиллу взять всю вину на себя. Я бы выставил тебе иск за непрофессионализм, и ты не смогла бы доказать обратное. В итоге вы двое могли бы распрощаться со своей карьерой. Его бы никогда не избрали ни на какой пост, а ты бы осталась пресловутым вашингтонским эскортом… не уверен, что далеко бы ушла от Хейди Фляйс, но кто знает, — он пожал плечами, пока она пристально смотрела на него. Он вел себя как придурок, но ему необходимо довести это до конца. У них было очень мало вариантов, и чем скорее она это поймет, тем лучше. (Хейди Фляйс основала подпольную компанию по проституции в Голливуде. Её связи со знаменитыми актёрами помогли ей в её преступном бизнесе.)

Он прошелся до другого конца кухни, стараясь слишком глубоко не вздыхать, проходя мимо нее. От нее по-прежнему исходил тот экзотический пряный аромат. Он делал его голодным, причем худшим из возможных способов.

— Я угрохал восемнадцать месяцев на выпестывание Мелвилла, я слишком многое вложил в него, и я не готов сдаваться без боя. Ты должна быть благодарна, что я собираюсь помочь тебе.

Она фыркнула, и даже этот звук был сексуальным.

— Каким же образом, что мы встречаемся, может помочь мне? Я видела фотографии некоторых из женщин, к которым ты прибегал…, — она закатила глаза, — это не совсем та компания, в которой я хотела бы быть.

«Господи. А что такое случилось с теми женщинами, с которыми я встречался?» Они всегда были привлекательными, отполированными, хорошо воспитанными. Он тщательно выбирал их, пытаясь застраховаться с ними от прессы, но также не заставлять его краснеть за них.

— А что, черт возьми, не так с моими спутницами? — спросил он, реально раздражаясь, поскольку она критиковала его вкус к женщинам.