Она боялась этого все годы. Если бы она позволила своему телу быть в ответе за сердце и разум. Сейчас она сидела в кабинете Маргрит и отчетливо представляла свое будущее… с Дереком. Она покачала головой, пытаясь убрать возникшие видения.

— То, что я скрываю, — сказала она, с отчаянием глядя на Маргрит. — Не уничтожит меня, а уничтожит его. Он никогда не сможет быть со мной, если узнает мой секрет, который нарушит все его представления. Дерек..., — она сделала паузу, подыскивая правильные слова. — Он играет на поле манипуляций и стратегии, но он так сильно предан идеи, морали общества. Он — настоящий мужчина, я такого никогда не встречала. Он знает, как играть в эту игру, но он играет в нее открыто, по-настоящему. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Ты восхищаешься им.

— Да, и так делает каждый, кто с ним знаком. Он играет с лучшими, но его сердце все равно остается чистым, он всегда играет правильно, честно.

— И как твое прошлом может ему навредить? — брови Маргрит сошлись вместе, пытаясь понять, что Лондон хотела ей сказать.

Лондон посмотрела на свой стакан, наблюдая за поднимающимися пузырьками к поверхности, и выдохнула, словно солдат, идущий на смерть.

— Мое прошлое напрямую ударит по его репутации... я из Ирана, Маргрит. Это страна отличается историей исламского фанатизма. Дерек работает в американской политической системе. Есть люди, относящиеся ко мне...

Ее подруга быстро вдохнула.

— О, моя дорогая.

Они уставились друг друга, проговорив взглядом тысячи слов, при этом молча.

— Может тебе открыться перед ним? Расскажи ему все. Возможно, он найдет способ все скрыть?

Лондон отрицательно покачала головой.

— Если он узнает, то придет в ужас. Он — воплощение американской мечты. Его мир, где преданность нации не подлежит сомнению. Скандал на сексуальной почве — это одно, а связь с внешними врагами — это совсем другое. Не думаю, что узнав мое прошлом, он по-прежнему будет иметь со мной отношения.

— По крайней мере дай ему шанс?

— Нет, — ответила она лаконично. — Я не лелею надежды.

Надежда представляла наиболее опасную угрозу для ее сердца, и надежда очень хотела в нем поселиться, дай только шанс.

— Какого хрена ты делаешь, Маркус?

Дерек смотрел на своего младшего брата, стоящего со спущенными брюками, болтающимися у щиколоток, и двигающего бедрами между слишком голыми ногами Рене. Он незапланированно приехал в офис, и теперь очень хотел бы стереть из памяти, то крушение поезда, которое разворачивалось прямо перед ним.

— Господи, Дерек, — зарычал Маркус, притягивая к себе Рене, чтобы как-то прикрыть ее наполовину одетое тело. — Ты не можешь дать нам минутку?

Дерек развернулся, направляясь к двери.

— Я выйду сейчас из комнаты. Дай мне знать, когда я смогу войти, — он вышел в коридор и прислонился к противоположной стене, задрав голову и глядя на холодный мрамор стен. Господи. Словно у него не было других проблем на данный момент. Как с ним мог поступить так Маркус именно сейчас? Он же сказал ему в недвусмысленных выражениях, не приближаться к Рене. Маркус не возвращался вот уже несколько секунд, поэтому у Дерека было время подумать, что ему придется предпринять по отношению к Рене, чтобы ей не было так больно, когда его брат исчезнет с ее горизонта. Не дай Бог, Рене решит уволиться, он отчаянно нуждался в ней, чтобы работа оставалась такой же бесперебойной, особенно в середине этой заварухи, в которую он влип, а Рене прекрасно удавалось с этим со всем справляться.