Дерек ухмыльнулся самому спокойному, самому невозмутимому и скромному члену клуба «Силовых игроков». Джефф был солдатом во всем, до мозга и костей. Он никогда не стремился сделать что-то для себя, всегда работал, как часть команды, помогая именно там и в тот момент, когда был действительно необходим. Но сейчас Дерек четко осознал, что до конца так и не понимал ценность этого мужчины. Он был, даже пожалуй, умнее в своих стратегических решениях, чем остальные члены команды, с этим он поспорить не мог.

Тиг встал и подошел к Джеффу, хлопнув его по спине, прежде чем допить свою бутылку пива.

— Парень, ты немного пугаешь меня, поэтому я рад, что ты на нашей стороне.

Джефф закатил глаза и хмыкнул Скотту.

— Итак, у нас имеется двадцать четыре часа, чтобы выяснить это, — сказал он собравшимся. — Мы должны раз и навсегда выяснить, какое отношение ко всему имеет Уильямс.

— Раз и навсегда, — повторил Дерек. — Мы наконец-то узнаем.

Лондон только вышла из душа, услышав телефонный звонок. Она подумала, что это должно быть Дерек. Он работал допоздна, рано утром у него должно было быть совещание, поэтому он предпочел остаться на ночь у себя в кабинете. Взглянув на определитель номера, звонок был от неизвестного абонента, но она уже догадалась, чей это был номер.

Она секунду колебалась прежде чем ответить.

— Привет, мам, — тихо произнесла она, ее сердце билось с двойной скоростью.

— Хабиби, — ответила Фаррах. — Как я рада слышать твой голос.

Лондон молча кивнула.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? Ты в безопасном месте, тебя не беспокоят эти ужасные журналисты?

Лондон села за туалетный столик, включив телефон на громкую связь, пока высушивала полотенцем волосы. Не прикасаясь к телефону, она таким образом ощущала своеобразную дистанцию между собой и Фаррах. Это расстояние помогало ей сохранять эмоциональное равновесие.

— Я в порядке, мам. Дерек Эмброуз нанял телохранителей, которые удерживают журналистов подальше от меня. Они охраняют дом и отвозят меня, если мне куда-то нужно. Кто бы мог представить меня с телохранителями?

Она пожалела, как только сказала это. Такими фразами было легко вернуться к нормальным отношениям с матерью, словно не было всех этих лет, и того, что с ней произошло, словно не было ее прежней работы, и того, кем она стала и кем была сейчас.

Но Фаррах не уловила ничего или решила не обращать внимания.

— Я очень рада. Мистер Эмброуз хорошо заботится о тебе. Ты сказала, что с ним все не так просто?

Лондон смотрела на свое отражение в зеркале, у нее были такие же темные глаза, как и у матери, она пробежалась расческой по длинным, густым волосам.

— Возможно, не так сложно, как я думала. Он... мы встречаемся.

В этот раз она сказала без колебаний. И Лондон точно знала, что колебаний она не чувствовала. Ее не захлестнуло чувство унижения, она отвела взгляд от зеркала, не увидев стыда в своих глазах.

— Он никогда... — она прочистила горло и потерла переносицу, чтобы не заплакать. — Он не платит мне. Я не работаю сейчас, я взяла отпуск. Подумываю, может мне стоит заняться... чем-то другим.

Фаррах прочистила горло, когда она снова заговорила, у нее дрожал голос:

— Это хорошо, хабиби.