В ее глазах, по-прежнему, была лишь непреклонность. Ее было не переубедить. С такой упрямостью Анне будет тяжело править, вдруг подумалось императору. Будет хорошо, если рядом с ней окажется человек, который сможет смягчить ее. Его мысль снова вернулась к Бельскому. Видно, сама судьба была за него.

— Пошли, — наконец, буркнул он. — Только прежде одень этот браслет. Одевай, одевай, — мужчина вытащил массивный амулет, заряженный под самую завязку. — Не помешает…

Охрану император оставил у линии оцепления, вместе с солдатами. Его сил должно было хватить, чтобы защитить и себя, и дочь. Тем более разговор мог пойти о том, чего никто не должен был слышать. Еще слишком рано…

Остальной путь до места они проделали вдвоем. Он шел впереди, дочь позади него.

По мере приближения к поместью магический фон давил на них все сильнее и сильнее. Повсюду были страшные следы ужасной магической битвы. По краям дороги бугрилась земля, стеной стоял огромные ледяные глыбы. Кое-где из сплошной облачной пелены выглядывал остекленевшие горы песка.

— Папа! — вдруг вскрикнула Анна, вскидывая руку. — Это Алеша…

В десятке шагов от дороги, действительно, вырисовывались очертания двух фигур — высокой, тяжелой и маленькой, худой. Два человека, два противника стояла друг против друга.

Дочь с отцом сошли с дороги и пошли вперед. Густая изморозь, стоявшая в воздухе, отступала с трудом. Фигуры становились все более реальными. До них стали доноситься голоса.

— …Думаешь, нашел виновного? Нашел корень всего зла? Ха-ха-ха-ха, — раздавался каркающий смех. — А хочешь, я открою тебе глаза? Хочешь, скажу кто твой настоящий враг?

Император вдруг замедлил шаг и Анна, шедшая за ним, едва не уткнулась ему в спину.

— …Молчание — знак согласия… Знаешь, что смерть твоего отца не случайна? Тот взрыв в моем исследовательском центре был следствием самой настоящей диверсии, — вещал с усмешкой тот же самый голос. — Сказать, кто был заказчиком? Император… А вот и он сам, собственной персоной…

Одна из фигур, вынырнув из облачно морозной пелены, превратилась в Алексея Бельского. Ужасно выглядевший, обожженный, осунувшийся с горящими глазами, он казался выходцем из преисподней.

Эпилог

Стрим одного из крупнейших имперских информагентств, проводимый накрашенным лицом неопределенного пола. Ведущий, торчавший на фоне транслируемого изображения, то и дело взрывался истеричными воплями. Свои кривляния снова и снова прерывал жеманными вздохами и вскриками.

— Что же там происходит, уважаемые зрители? Какое несчастье, что роботизированные дроны не могут подлететь ближе! Огромное несчастье! Мы ведь сгораем от любопытства! Я точно сгораю! Горю-ю-ю, — лицо с закатившимися глазами вытянулось во весь экран, на какое-то мгновение полностью перекрыв собою изображение. — У нас столько вопросов, что идёт кругом голова! Что? Что же там происходит?

Дроны, державшиеся на границе трехмильной зоны и не попадавшие под убийственное действие электромагнитного излучения, показывали футуристические картины изуродованной магическими ударами территории. Начиная от имперской трассы и вплоть до боярского поместья земля была изрыта гигантскими ямами глубокими дырами, словно оставленными червями чудовищных размеров. Окрашенная в бело-черные цвета поверхность делилась на ровные куски застывшего льда и спекшейся земли.

Время от времени дроны выводили на весь экран картинку боярской резиденции, сейчас напоминавшей оплывшее в жаркий день шоколадное мороженное.