— Не проблема, — буркнул он, стараясь собрать расплывающуюся картинку перед глазами. — Спущусь.

К сожалению, не получилось. Первые пять ступенек он преодолел нормально, а вот на шестой споткнулся. Боднул головой фигурные перила и, кувыркнувшись, полетел на пол. На шум тут же прибежала вездесущая горничная, словно специально, убиравшаяся где-то поблизости. С ахами и охами она подняла его и потащила к ближайшее комнате, спальне для гостей.

— Как же вам не стыдно, — укоризненно выговаривала она, укладывая парня на постель. — Госпожа Бельская опять из-за вас расстроится.

Видит Бог, ему в этот момент обвиняющее бормотание Лизаветы было до одного места. Парня гораздо сильнее занимало другое. Девушка, поправляя его «тушку», наклонилась и ее внушительных размеров грудь, вырывавшаяся из декольте, повисла над самым лицом Алексея. Естественно, это заинтересовало его, даже находящегося в алкогольном тумане.

— Хм… Хорошо, — не очень отдавая отчет своим действия, парень дотянулся рукой до соблазнительно подрагивающих полушарий молочного цвета и с чувством сжал их. — Ого…

Тут же над ним поднялся бешенный вихрь. Покрасневшая женщина разогнулась и обожгла гневным взглядом парня. Быстро поправила платье, постаравшись запахнуть декольте, и стремительно выскользнула из комнаты. Из-за двери послушался затихающий стук ее каблучков.

— Сейчас, походу, начнется, — вздохнул он, отгоняя стоявшее перед глазами чарующее видение.

Не ошибся. Началось. Через некоторое время в комнату вновь вбежала Лизавета с торжествующим выражением на лице. Следом в комнате появилась сама Бельская, тут же начавшая хмурится при виде чуть позеленевшего сына.

— … Не достойное поведение… Нужно будет извиниться перед Лизаветой. Отец бы был очень недоволен тобой. Слышишь меня? — во время обвинительно-осуждающей речь матери его, как на грех, начало мутить, что, как известно, заканчивалось всегда одним и тем же. — Ой! Алешенька, что с тобой? Лиза, быстро звони в клинику! Ой! Тазик нужен…

Поздно. Перегнувшийся пополам, парень уже блевал. Пытавшийся справиться с интоксикацией организма носителя, искин выбрал единственное правильное в этом случае решение — как можно скорее очистить желудок.

Около часа после этого Алексей уже лежал в своей комнате. Чуть бледный, с подключенной капельницей, с измученным выражением на лице, он молча пялился в потолок.

— … Молчишь? Правильно, что молчишь, — рядом стояла мать, всем своим видом выражая свое неудовольствие. — Сначала ты залез в бар и взял оттуда тот напиток. После напился и так отвратительно обошелся с Лизаветой. Почему ты это сделал, Алексей? Неужели так праздновал свой новый титул? — тот, по-прежнему, молчал. — Кстати, к тебе сейчас прибудет одна особа. Ей стало известно о том, что к тебе вызвали врачей, и она решила навестить тебя, — Бельская очень выразительно произнесла выражение «одна особа», что заставляло задуматься. — Надеюсь, ты будешь вести себя достойно. Это прежде всего в твоих интересах, сын.

Парень толком даже подумать о ее словах не успел, как в комнату к нему ворвалась девичья фигурка. Анна! Конечно, она! Кто же еще мог примчаться к нему, когда приставленная к Бельским охрана доложила в имперскую канцелярию о вызове врача. Ее лицо исходило от волнения красными пятнами, в глазах подозрительно блестело. Уж не плакала ли княжна?

— С тобой все в порядке? — за несколько шагов до его кровати, она взяла себя в руки и старалась говорить спокойно, ровно; правда, получалось не очень, волнение все равно давало о себе знать.