Темнота пропала, не успев его напугать. Перед глазами возникли разноцветные круги, завертевшиеся в вокруг своей оси.

— Ни хрена себе, батя поработал, — не удержавшись выдал парень, когда мельтешение разноцветных кругов сменилось странной картинкой, до боли напомнившей управляющий интерфейс его боевого штурмовика. — Батя, как же так? Я же это зна…

Видит Бог, этот Вяземский у меня уже в печенках сидит!

Фигура, облаченная в массивный доспех-костюм, делала неуверенные шаги по полу лаборатории. Разводила в стороны руками, резко приседала и вставала. Легонько подпрыгивала.

По лицу Алексея, решившегося облачиться в этот силовой комбез, гуляла глупая улыбка. Испытывал просто дичайшие ощущения спрессованной внутри него силы и энергии. Чувствовал (да что там чувствовал, был на сто процентов уверен), что ударь он сейчас металлопластовой рукавицей в стену лаборатории, с легкостью оставит в ней здоровенную вмятину. Ей Богу, еле-еле сдерживался, чтобы не сделать это.

Костюм, ставшей едва ли не второй кожей, живо откликался на каждое его движение, норовя вложить чуть больше скорости или силы. От этого его походка и движения некоторое время казались дерганными и скованными, что, правда, продолжалось недолго. Организм подростка довольно быстро адаптировался к своим расширившимся возможностям. Вскоре его шаг вновь встал ровным и мягким.

Однако, самым поразительным было другое. Парень ни как не мог отделаться от ощущения, что находился в ложементе штурмового звездолета. Почти один в один, как на его «носороге». Так они, «сопливые» курсанты, прозвали свои боевые машины, отдавая тем самым должное их невероятной живучести и феноменальной огневой мощи. Его силовой поле, хотя и «со скрипом», выдерживало прямое попадание главного орудия эсминца, а девять фазерных торпед в его брюхе могли отправить к праотцам целую авиаматку. У «носорогов», точнее штурмовых звездолетов шестой серии в модификации «Прорыв», было лишь одно слабое место, сводившее «на нет» все его остальные достоинства. Это отвратительная маневренность. Как шутили инструктора на летных курсах, забудьте про штурвал, если выжали педаль ускорения до пола.

— Я же точно помню, как все было, — ошеломленно бормотал Алексей, совершенно не ожидая вновь окунуться в прошлое.

Вернулись, словно никуда не уходили, уже порядком подзабытые ощущения. Он снова был в кабине своего «носорога» под номером полсотни один. Номер на цифру меньше носила машина Акиры, худенькой девчушки с одного из японских островов, которая ему сильно нравилась. Правда, он так и не решился ей об этом сказать…

— Интерфейс, система стабилизации…, - не переставал удивляться он, узнавая в висевшей перед его глазами голограмме управляющую консоль его старого звездолета. — Индикатор энергии-топлива… А это же запуск.

На спине силового костюма примерно в районе поясницы, где виднелось небольшое утолщение, раскрылись защитные панели. Показалось сопло двигателя, питаемое одним из десятка амулетов.

— НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ЗАПУСК ИМПУЛЬСНОГО ДВИГАТЕЛЯ! — потолок и стены лаборатории тут же расцвели тревожными огоньками ламп и заревел металлический голос системы безопасности. — АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «СВОБОДНОЕ НЕБО»!

Часть потолка после этих слов разверзлась, открывая широкий тоннель вверх. Алексея, не успевшего даже пикнуть, накрыло силовым коконом и с силой зашвырнуло в этот самый тоннель.

— А-а-а-а! — заорал он во все горло, оказавшись на высоте двух — трех десятков метров от крыши дома.