Видела бы ты себя со стороны, когда бежала: ты была похожа на сумасшедшую, особенно когда совершала эти истерические прыжки.

Да что ты говоришь! Не путай радость с истерикой. О господи, как же ты здесь живешь! Неужели тебе не показались чудесным этот ливень, эта ярость, такая чистая, такая полная? Нет ничего лучше, чем бегать под дождем, когда он такой, как сейчас, я делала это в Овьедо, еще девчонкой, а моя мать… знаешь, она реагировала точно так же, как ты. Правда, забавно?

Это ужасно, педантично и абсолютно по-детски.

То, что делала я? Или моя мать?

Ты не хочешь пойти обсушиться? Или нет, лучше прими душ, горячий душ, если не хочешь умереть от пневмонии. Иди ты первая, прошу. А может… знаешь, мне тут пришло в голову… может, мы пойдем вместе?

Не вздумай. Даже близко не подходи.

Тогда поторопись.

Бедный, ты насквозь промок.

Теперь понимаешь? А ты — видела бы ты себя.

Хорошо. Я сейчас, всего минутку. Потом переоденусь и соберу чемодан.

Подай мне хотя бы махровый халат.

Как кстати мы промокли. Вот уж воистину подарок судьбы: ты же не можешь уехать, пока не высохнешь, а мы, дорогая, промокли так, что на это у тебя уйдет весь день и ночь.

Не обольщайся. У меня в машине есть обогреватель.

Работающий обогреватель разрежает воздух, водитель от этого тупеет, и езда становится опасной: не успеешь один раз клюнуть носом, как окажешься где-нибудь в кювете.

Я уезжаю сейчас же, не занудствуй.

Но ты ведь вся дрожишь…

Не настаивай. И не порти все еще больше. Пожалуйста.

А разве что-то испорчено? Ведь все хорошо.

Ладно, забудь.

Нет уж, скажи мне: что испорчено?

Послушай, я не останусь, ты понял? А сейчас оставь меня в покое. Все пришло к тому, к чему пришло; значит, все хорошо. И давай бросим все так, как есть.

Я люблю проникать в самую глубь вещей, и именно поэтому мне очень неприятно утверждение, что я якобы порчу или уже испортил все. Что конкретно я порчу, ты можешь объяснить?

Все. Все. Почему все должно заканчиваться вот так?

Значит, мы снова вернулись к тому, с чего начинали. Все твои слова насчет ясности, к которой мы пришли, были ложью. Ты что, любишь лгать?

Все мы лжем. И ты тоже лжешь.

Разумеется. Иногда приходится лгать, чтобы иметь возможность сказать правду.

Тебе приходилось так поступать?

Да, конечно, да. Я поступал так всегда, когда это было необходимо.

Наконец-то хоть что-то прояснилось.

И что же для тебя прояснилось?

Ты поступил так же и со мной, верно?

Не знаю, что ты имеешь в виду.

Твою ложь.

Я лгал тебе? Что за чушь.

Я права. Ты не ищешь истины — ты стремишься завладеть чем-то, что тебе необходимо, чтобы чувствовать себя сильным. Стремишься завладеть нашими душами — душами тех, кто окружает тебя и восхищается тобой. Что ты делаешь здесь?

Здесь? Дай-ка подумать. Наверное, стремлюсь завладеть простыми деревенскими душами?

Ты живешь здесь, спрятавшись, как в норе, и я еще не знаю, почему, но ты не выдержал, когда я оказалось рядом. Я спрашиваю себя: чего ради я приехала, если тебе было наплевать на мою проблему? Она интересует тебя лишь в той степени, в какой касается тебя. Господи, как она может касаться тебя? Что ты хочешь отнять у меня?

Твою душу. И твое тело, но тело можно взять, отдать и взять снова.

Это правда. Тебе нужна моя душа. Поэтому тебя выводит из себя мое стремление быть лучше, иметь какой-то вес в этом мире, заслужить самое себя. Это ведь убивает тебя, верно?

Относительно.

Да, ты меня использовал. И ты лгал мне. Теперь я это понимаю.

Не злись. Когда ты злишься, то начинаешь повторяться и становишься жутко упрямой. Давай еще раз заключим мир на этой сложной встрече, которую мы с тобой проводим, договорились?

В этой истории с твоим другом было что-то не так.