|
Ничего для партии сложного, просто содержание молибдена в руде предложено определять не по старинке, отбирая массу проб из керна разведочных скважин и проводя химические анализы на молибден. На что, кстати, требуются большие деньги и много времени. А новым революционным «контактным» методом, непосредственно в скважинах. То-есть, прямо на месте залегания руды. Уже создана соответствующая аппаратура, только… ее нужно настраивать в каждом конкретном месте. А для этого геологи находят рудное гнездо с молибденом, выходящее на поверхность – такое, кстати, в партии есть – и на нем буровики проходят с десяток коротких скважин по руде, при расстоянием между ними в пол метра. В скважинах проводится исследование революционным методом, а из керна, как и по старинке, отбирают пробы и делают анализы на молибден. Остается результаты двух методов сопоставить, и новый прибор, как говорится, настроить. Вот так-то, вроде, ничего особого. Только… сразу заорали буровики: кто эту чушь со скважинами придумал? Как их пройти, что бы не перехлестнулись, ежели между ними всего по пол метра? Не бывает идеально вертикальных скважин, даже если их правильно задать!
Буровики откричались, и в кабинете на минуту установилась тишина – возражать им никто не решался. Даже Павел Петрович, прекрасно понимающий авантюрность предложенного – уж точно из города и в приказном порядке – сверх точного бурения. Но, как начальник, получивший невыполнимое указание, в нужный момент ситуацию начал сглаживать: «Понимаю, задача сложная», – это насчет скважин, – «но бурить попробуем». И неожиданно торнул пальцем на меня: «А Юрий Васильевич скважины вам наметит!» – талантливо и к месту перевел внимание публики в мою сторону! Только причем здесь я, ежели работу имею, и совсем в другом месте? Но промолчал, не возмутился – начальство по определению лучше всех все знает. «Ты, это, не переживай», – посоветовал Игорь Георгиевич, когда шли с говорильни теперь в его кабинет, – «сейчас карту посмотрим, с рудным гнездом, а завтра с утра пораньше туда съездим, скважины выставим. Тебе останется раз в день буровиков контролировать, что б не напортачили», – я в ответ деликатно промолчал. Потому что понял: мое участие в мероприятии главным геологом и предложено. Вторник Утром Андрей проснулся рано. Вернее, его разбудила эта… совсем неожиданными словами: «Ну Андрюшенька, ну извини за вчерашнее – я так устала!» – вспомнила зараза, что был его день! – «А сейчас – делай что хочешь!» – и подвинулась к нему поближе. Не смог с собой совладать, все положенное сделал. И душой – насчет вчерашних бабских закидонов – помягчел. Только наполовину, много чего простить жене пока не получалось. Из партии с Игорем Георгиевичем мы выехали в пять утра, на его персональном газончике. Поднялись на пологий бугор, и уже там нашли заросшие травой следы, по которым и начали спускаться вниз, в долинку с рудным гнездом, правее которого, метрах в двухстах, вился слабенький дымок. Я улыбнулся, вспомнив «молодость» – тогда с будущей женой по ночам гуляли вокруг партии, но распалить огонек для сугрева души и тела, я не догадался. А Игорь Георгиевич на дымок кивнул: «Пацанве заняться нечем, вот и развлекаются по ночам, как могут», – я с ним был согласен полностью. Давным-давно пятачок расчистили бульдозером до коренных пород коричневого окраса, и рудное гнездо хорошо в них смотрелось черной кляксой. Выставить скважины в этой кляксе сложности не представило, разве что пришлось побольше помахать молотком, загоняя колышки не в землю, а в щебенку. За час справились, к шести вернулись в партию. Я направился в камералку, потому что, если за буровиками присматривать мне поручили, то основную работу отнюдь не уменьшили. |
