Дуглас знала, что он влюблен в графиню Эссекс. Она слышала, как об этом шептались. Влюбленным не удалось сохранить это в тайне, как им хотелось бы; это читалось на их лицах, когда они смотрели друг на друга. Дай бог, чтобы королева не заметила! Никто ей ничего не рассказывал, потому что она не поблагодарила бы того, кто сообщил бы ей об этом, и такой человек нажил бы себе смертельного врага в лице графа Лестера.

А теперь кто мог знать, о чем королева будет спрашивать Дуглас, которая не отличалась сообразительностью и быстрым умом. Мысленно она просила Бога, чтобы Он помог ей найти правильные ответы.

Королева была в добродушном настроении. Внимательно разглядывая Дуглас, она велела ей подняться с колен. Дуглас была красивой женщиной, но напряженные дни и ночи оставили следы на ее лице, наложив темные тени под глазами. От королевы не ускользнуло, что женщина выглядит печальной.

Возможно, Роберт любил ее когда-то, подумала она, но больше не любит.

– Подойдите, леди Шеффилд, садитесь рядом с нами. Мы слышали, что вы были нездоровы, и мы сожалеем об этом.

– Ваше величество очень милостивы.

– В самом деле, такая жалость, что вы пропустили все эти празднества, которые были устроены к нашему восторгу. Наш хозяин превзошел себя самого, нас редко принимали так великолепно. Мы слышали, что вы принимали некоторое участие в устройстве этих праздников?

– О нет, ваше величество. Мой муж был другом графа, который любезно разрешил мне отдохнуть здесь, пока он сам находился при дворе. Я так и поступила. Признаюсь, желание увидеть ваше величество заставило меня отложить отъезд.

– Ну, теперь вы меня видели. Надеюсь, вы остались довольны зрелищем. Сильно ли я изменилась с тех пор, когда вы служили при дворе?

– Ваше величество совершили чудо и с годами стали еще более прекрасной.

– У вас очаровательный сын.

– Да, ваше величество.

– Его зовут Роберт, да?

– Да, ваше величество.

– Граф, кажется, очень его любит.

– Граф, как и ваше величество, очень любит детей.

– Это так. И мальчику три года, как я слышала.

– Да, ваше величество.

– Я помню вашего мужа… Шеффилда. Елизавета с удовольствием наблюдала, как краска покрыла Дуглас от шеи до лба, и обстоятельства стали ей ясны. Но она была уверена, что роман окончен, поэтому не особенно рассердилась; ее нехорошему Роберту, сказала она себе, можно дать небольшую поблажку.

Но Елизавета должна быть уверена, что связь закончилась. Надо держать эту женщину там, где можно следить, как она станет вести себя в будущем.

Она сказала:

– Леди Шеффилд, мне нравится, как вы держитесь. Вы присоединитесь к нам в нашей поездке, а когда мы вернемся ко двору, для вас будет место в опочивальне.

Дуглас, преисполненная благодарности, упала на колени. Радость светилась в ее глазах. Если она будет при дворе, то сможет постоянно видеть Роберта.

Через несколько дней после этой беседы королевская процессия покинула Кенилуорт.

Королева пришла в восторженный трепет от прибытия ко двору месье Симьера, поскольку этот энергичный маленький француз прибыл с романтической миссией: он приехал от имени своего господина, герцога Анжуйского, просить руки королевы.

Елизавета, уверившаяся теперь, что сын Дуглас от Роберта, чувствовала необходимость в том, чтобы за ней слегка поухаживали, и потому милостиво приняла месье Симьера.

Очень скоро молодой человек стал ее Мартышкой (из-за его фамилии, объяснила она ему, но черты его лица действительно соответствовали такому прозвищу). Его видели с ней на пеших прогулках и рядом при поездках верхом; в сущности, теперь едва ли не постоянно он был в ее обществе.