Глава четвертая

Прикрыв глаза от утреннего солнца, Ровена сидела в шезлонге на огромной лужайке Саммерсета. Потягивая чай со льдом, она перебирала в уме все не сделанные к свадьбе приготовления.

После романтического фарса с Себастьяном стена вялого оцепенения, возведенная Ровеной вокруг себя, рухнула. Она стряхнула долгий сон и почувствовала, что готова к новой главе своей жизни. Возможно, тетя права, и умная женщина действительно может получить свободу только в хорошем браке. А ведь замужество за Себастьяном открывает прекрасные перспективы, даже если этот союз не сулит ей жаркой страсти.

Поэтому впервые после помолвки Ровена искренне ждала дня свадьбы – правда, пока всего лишь как средства для достижения своих целей. Она уже с нетерпением представляла себе, как станет хозяйкой Эддельсон-Холла, пусть даже особняк и уступал величием Саммерсету. Но больше всего ее радовало то, что в качестве свадебного подарка Себастьян заказал ангар для личного аэроплана будущей супруги. Воспоминания о Джонатоне возвращались все реже и не несли с собой обжигающей боли; скорее, теперь при мысли о пилоте ее охватывало лишь сожаление о потере.

Давно пора забыть прошлое и заняться своей жизнью.

Рядом с Ровеной непривычно тихая тетя Шарлотта лениво перелистывала страницы журнала, с другой стороны прилегла Элейн. Виктория и Элинор отправились в Лондон обставлять новую квартиру. По счастливому виду сестры Ровена поняла, что та вернется в поместье не раньше чем за неделю-другую до свадьбы. До намеченной даты торжества оставалось всего шесть недель.

Солнце закрыла тень, и Ровена подняла глаза из-под широкополой соломенной шляпы, которая защищала от загара ее бледную кожу. Тетя Шарлотта не уставала повторять, что выходить к алтарю со смуглым или, не дай бог, облупившимся лицом недопустимо.

– Колин! – закричала Элейн, вскочила с кресла, и брат подхватил ее в объятия. – Что ты тут делаешь? Я думала… – Элейн оборвала фразу и бросила опасливый взгляд на мать.

Ровена тоже искоса рассматривала графиню в ожидании ее реакции. Прошло уже больше недели с того дня, как кузен наконец-то решился сообщить родителям о поступлении в армию, и тетя Шарлотта в мелодраматическом порыве изгнала его из родного дома.

– Я послала за ним, – спокойно заявила леди Саммерсет.

– Так и знал, что ты не сможешь жить без меня, – ухмыльнулся Колин.

Только ему дозволялось дразнить мать и оставаться безнаказанным.

– Не льсти себе. Твой отец уговорил меня позволить тебе вернуться. Очевидно, он решил, что я приняла поспешное решение.

– Признайся, мама. Ты же будешь по мне скучать.

Графиня ответила отнюдь не деликатным фырканьем:

– На самом деле я умоляла отца прибегнуть к связям и избавить тебя от совершённого безрассудства, но он решил, что армия пойдет тебе на пользу. И хотя я согласна, что в твоей жизни отчаянно недостает дисциплины, не сомневаюсь, что нашлись бы и иные способы, достойные твоего титула и не грозящие смертельной опасностью. – Леди Шарлотта театрально вздохнула. – И почему даже взрослые мужчины так любят играть в солдатиков?

Последняя фраза адресовалась Ровене и Элейн, но те знали, что лучше промолчать.

Графиня погрозила сыну изящным пальчиком:

– Вы еще пожалеете о своей глупости, молодой человек, помяните мои слова.

– Да, мама, – вздохнул Колин.

– Посидишь с нами? – с надеждой предложила Элейн. – Я попрошу слугу, чтобы принес тебе шезлонг.

Брат покачал головой:

– Нет.