Сквозь забытье Анастасия почувствовала, как ее переваливают через борт, а затем она совершенно потеряла представление, куда ее несут, потому что боль от врезавшегося в живот твердого плеча вытеснила все мысли. В глубине души Анастасия изумлялась, как ей еще удается дышать. Она перестала сопротивляться, сосредоточившись на медленном втягивании редких глотков воздуха сквозь стиснутые зубы.

Неожиданно похититель бросился бежать. Анастасию немилосердно подбрасывало на его жестком плече, от толчков и ударов девушка начала захлебываться удушающим кашлем. Когда ей уже стало казаться, что она сейчас окончательно задохнется, похититель остановился и осторожно опустил ее на землю.

Спустя короткое время Анастасию развязали и сдернули проклятое одеяло. Поначалу девушка толком ничего не могла разобрать вокруг, потому что уже спустились довольно густые сумерки. Когда ее глаза привыкли к темноте, то, что она увидела, потрясло ее до глубины души. Тот самый мохаве, которому она отдала свой локон, стоял прямо над ней и медленно крутил этот локон у себя на запястье, пристально смотря девушке в лицо. Анастасия слегка повернула голову и увидела неподалеку еще нескольких индейцев с лошадьми.

Мохаве задвигал руками, пытаясь говорить с ней на языке жестов.

Анастасия затрясла головой, мол, она ничего не понимает. Индеец в нерешительности замялся, попытался еще раз, и снова безуспешно. Тогда он вгляделся ей в лицо, развернулся и направился к остальным мохаве. Они оживленно, но тихо о чем-то поговорили, после чего ее похититель вернулся обратно и присел рядом с ней на корточки.

Анастасия с превеликим трудом удержалась от того, чтобы не отпрянуть, и, решив любой ценой не показать своего страха, неуверенно улыбнулась.

Ответной улыбки не последовало. Мохаве сидел, откровенно разглядывая ее волосы, лицо и тело. Затем огляделся, поднял с земли щепку и начал что-то рисовать на земле.

Девушка непонимающе следила за движениями его руки, когда до нее дошло, что с ней пытаются поговорить другим способом. Индеец рисовал какой-то дом, дым над крышей, много лошадей вокруг. Закончив, он посмотрел на Анастасию, но она по-прежнему не понимала, чего он добивается.

Видя ее смущение, индеец указал на фигурку на рисунке, ткнул указательным пальцем себя в грудь, показал на стоявших неподалеку лошадей и махнул щепкой в сторону лошадей на рисунке.

Может быть, он хотел ей сказать, что у него есть большой дом и много лошадей? Решив, что она поняла, Анастасия осторожно кивнула.

Индеец, не скрывая своей радости, вскочил на ноги, подошел к своим соплеменникам, что-то быстро сказал им и вернулся к девушке.

Анастасии оставалось беспомощно ждать дальнейшего развития событий. Он снова присел на корточки и принялся не спеша разматывать на запястье локон ее волос. Взяв его в руку, он медленно несколько раз пропустил локон между пальцами. Проделывал он это с такой торжественностью, что Анастасия подумала, что присутствует на какой-то неведомой ей церемонии. Индеец протянул руку и осторожно положил ее локон на рисунок, который изображал его дом. Снова посмотрел на нее, кивнул и вытащил из-за пояса длинный и острый нож.

Анастасия застыла на месте, с трудом удерживаясь от желания вскочить и броситься бежать со всех ног.

Довольный тем, что она не сводит с него глаз, индеец взял прядь своих длинных черных как смоль волос и резким движением отрезал ее ножом. Не сводя с нее глаз, он наклонился к рисунку, положил отрезанную прядь на ее локон и переплел их друг с другом.

С расширившимися глазами Анастасия судорожно втянула воздух. Ошибиться тут было невозможно.

Индеец быстро поднялся и жестом приказал ей встать. Девушка неохотно поднялась с земли, чувствуя, что в душе у нее нарастает страх. Мохаве впервые за все это время раздвинул губы в скупой улыбке.