Полностью проснувшись, Рэчел подсунула под голову подушку. Она почти успокоилась и натянула огромное одеяло почти до подбородка, чтоб не продрогнуть.

«Да, – думала она, – он был так мил, так заботился. Принес в своих огромных ведрах воды, чтоб она могла вымыться. И как он стоял в сарае, пока она не закончила. Я уверена, он был там. Не раз я посматривала в окно, пока сидела в корыте. Потом он помог ей приготовить ужин. И твердо настоял, чтобы она отправилась в постель, пока он мыл посуду. Во второй раз за четыре дня».

Он определенно не получил то, ради чего так старался. Веселье охватило ее, когда она вспомнила ухмылку, появившуюся на лице Джейка в тот первый день, когда мистер Дорсет вызвал его на улицу и объяснил, какие у нее «достоинства».

Он, конечно, уже не тот грозный гигант, каким казался в первую встречу. Но все же, тот ли он, кого она хотела бы в мужья? Как он может быть тем? Они пришли из миров столь разных, что странным является даже сам факт разговора на одном языке. Джейкоб Обейдо Херувим Стоун – человек с гор, первопроходец, колонист – и Рэчел Элизабет Чэмберс, изнеженная, образованная, такая порядочная леди.

«Да, мы такая пара, – думала она. – Я думаю, что если захочу поговорить с ним, придется приносить ящик и становиться на него». Картина, как она тащит ящик на поясе своего фартука показалась ей такой нелепой, что она рассмеялась. Откинувшись, она засунула руки под голову. «Да, я была вырвана из одной жизни и просто засунута в другую. Это так же точно, как мной играет магический страшный дьявол… или, может быть, меня принес сюда древний корабль викингов по небесам».

В своей другой жизни она просто бы вышла замуж за Гордона Стилла или кого-то, похожего на него. Вежливый, здравомыслящий, с многообещающим будущим – скучным будущим.

Его одежда всегда будет в полном порядке, как у человека, пришедшего на похороны.

Мистер Маклин, несчастный мистер Маклин. В Пеории человек, имеющий такой очевидный успех, принимался бы со всеми соответствующими почестями. Но покрой мужского платья, пожалуй, мало значит для кого-либо в Орегоне. Особенно для Джейка, принимая во внимание его грубое обращение к Маклину. Или может, Джейк был таким дерзким из жестокости?

Ее губки проказливо улыбнулись. А может ли мужчина ревновать женщину, которую он по-настоящему не ценит и не любит?

Внезапно она вспомнила, как неловко она себя чувствовала, как была смущена, когда обнаружила, что Джейк наблюдает у ручья. Ее лицо вспыхнуло.

Почувствовав себя разоблаченной, она спрятала руки под мягкое одеяло. Одна рука легла на грудь. Она снова почувствовала, как холодные пальцы брызгали ледяную воду на шею, на плечи, на ложбинку между… двумя бугорками, ставшими от холода более упругими. Она опустила руку на твердые холмики с торчащими сосками. Когда ее пальцы прикрыли их, страстное желание пронзило ее тело.

Нигде в медицинских книгах не упоминалось, чтобы женское тело впадало в такое состояние от одной мысли о мужском прикосновении… о прикосновении рук Джейка. Если она загорается от одной только мысли об этом, что будет, когда он действительно обласкает все ее укромные местечки?

Сообразив, что опасно быть захваченной эмоциями, она почувствовала движение мышц, заключавших путь в ее лоно. Вместо того, чтобы прекратиться, яростное желание нарастало, и в первый раз она поняла правоту слов «плоть слаба», которые она слышала во время проповеди в церкви так много раз.