Джорджия посмотрела на мужа. Нет! Он не изменился. Все такой же неотразимый. Мака трудно было назвать красавчиком. Для этого у него были слишком неправильные черты лица, и все же он был чертовски привлекателен. Темные волосы, решительный взгляд, и эта безрассудная уверенность в себе придавали его живому лицу невероятный шарм.

Он немного похудел и выглядел усталым. Прошедшие годы оставили свой след на его лице. Но разве не то же самое происходит со всеми нами? Попробуйте помотаться лет двадцать по разрушенным войнами странам, и я посмотрю, как вы будете выглядеть после того, как вам стукнет сорок!

Впрочем, Джорджия должна была признать, что Мак все же выглядит лучше, чем она. Мужчины после сорока всегда выглядят лучше женщин. Морщины придают их облику суровость и ироничность. Женщины же выглядят скорее усталыми и скованными.

— Кроме того, — продолжила Джорджия. — Я журналистка. Если бы мне понадобилось найти тебя, я с легкостью сделала бы это. Я послала тебе документы на развод. Полагаю, именно поэтому ты и пришел сюда?

— Не только, — стараясь казаться непринужденным, ответил Мак.

— Я рада, что ты пришел, но в этом не было никакой необходимости. Тебе нужно было просто подписать документы и оправить их обратно моему адвокату.

— Я не хочу подписывать их. — Он откинулся назад, балансируя на задних ножках стула. — Я хочу поговорить с тобой.

— Нам не о чем говорить, — сказала Джорджия, стараясь не замечать, как Мак раскачивается на стуле, но тщетно. — Прекрати раскачиваться! — раздраженно произнесла она. — Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты бессмысленно рискуешь.

— Джорджия, я всего лишь сижу на стуле. — Мак округлил глаза, но все же перестал раскачиваться.

— Только ты можешь подвергать себя опасности, даже сидя на стуле, — возмущенно сказала Джорджия.

Он усмехнулся.

— Ты говоришь так, словно все еще беспокоишься обо мне.

— Я не беспокоюсь о тебе, — солгала Джорджия. — Если тебе хочется свернуть себе шею, пожалуйста! Только не делай этого в моем кабинете. Это мешает мне сосредоточиться.

— Но сейчас ты не работаешь. Мы просто разговариваем, — уточнил Мак.

— Мы не разговариваем, — продолжала злиться Джорджия. — Нам не о чем разговаривать!

— Мы должны поговорить о нашем браке.

— Мак, не смеши меня. Между нами давно ничего нет. — Джорджия вздохнула. — Мы договорились о том, что расходимся, четыре года назад.

Мак окинул Джорджию пристальным взглядом. Она выглядела усталой. Вокруг ее красивых серых глаз он заметил несколько новых морщин, но светлые волосы по-прежнему были аккуратно собраны во французский пучок. Джорджия, как всегда, была безукоризненно одета и ухожена. В строгом деловом костюме она выглядела особенно стильной, элегантной и неприступной.

Иногда Маку казалось, что в его жене живут две женщины. Одна холодная, рассудительная, всегда контролирующая свои поступки. Другая чувствительная, ранимая, слабая.

Вот и сейчас она сидит за своим идеально организованным письменным столом деловая и стильная в элегантной шелковой блузке, к которой так идут эти неброские серьги. Никому и в голову не придет, что за этим фасадом скрывается милое, нежное, трогательное существо. Маку всегда нравилось думать, что он единственный человек на свете, который знает об этом. Именно ему удалось когда-то разглядеть в уравновешенной разумной девочке, покинувшей провинциальный Йоркшир для того, чтобы утвердиться в Лондоне, чувственную женщину, которая всегда в одинаковой степени очаровывала и злила его.