Пришлось отпрыгнуть в сторону и от души приложить его кулаком в висок.

Оборотень после этого хрипло выдохнул и неуклюже растянулся на полу, а я пытливо заглянул ему в глаза и на всякий случай помахал рукой перед носом.

– Эй, пушистая… ты ведь там, я знаю. Неужели ты меня забыла? А я тебе, между прочим, шкуру спас.

– Р-р! – непримиримо отозвался зверь и попытался подняться.

Пришлось ударить его посильнее. Так, чтобы глупостей не наделал. Но, похоже, я слегка не рассчитал силу, потому что вместо того, чтобы присмиреть, мрон неожиданно отключился. А вскоре после этого его тело снова начало стремительно меняться, так что спустя каких-то пару минут у меня под ногами лежало не мохнатое зубастое чудище с нехорошими наклонностями, а совершенно голый, потерявший сознание мужик, рядом с которым тяжело дышала взъерошенная черная кошка.

– Какая ты, оказывается, кровожадная, – пожурил я, поднимая ее с пола. – Я ведь ничего плохого вам не сделал. Ты что, правда, ничего не помнишь?

Кошка с трудом открыла глаза, недовольно дернула хвостом, но процесс трансформации, похоже, дался ей нелегко, поэтому она не смогла меня даже оцарапать. А потом и вовсе обессиленно обмякла, позволяя делать с собой все, что заблагорассудится.

Я уже решил, что мне опять придется тащить ее хозяина наверх, как мешок с землей, но тут мрон все-таки очнулся. Глухо застонав, он с трудом, но все же заставил себя сесть, после чего вскинул трепаную голову и уставился на меня мутными глазами.

– Ты уже пришел в себя или мне надо в третий раз тебя стукнуть, чтобы не кусался? – поинтересовался я, не торопясь подходить ближе.

Мрон прохрипел что-то невразумительное. Потом раздраженно мотнул головой. Рыкнул. С еще большим раздражением снова уставился на меня снизу вверх, а потом медленно, с явным усилием, по слогам проговорил:

– Не… под-хо-ди… плохо… думать… больше делать… зверь… инстинкты…

– А, – сообразил я. – В зверином облике ты воспринимаешь меня не так, как в человеческом. Инстинкты, говоришь?

Оборотень с облегчением кивнул.

– Инстинкты толкают тебя на нападение… ну да, я же нежить.

– Мы только недавно… контроль… слабый… еще…

– В смысле вы с кошкой обратились недавно?

– Да… отпусти… – попросил Миррт, глядя на слабо дышащую подругу.

Я молча передал ее ему, и он аккуратно прижал ее к груди, на которой отчего-то застыло множество водяных капелек. Вообще он и сам почему-то был мокрым, словно только что в озере искупался. Мокрые волосы, мокрые руки… надо будет потом спросить, почему так, ведь ни крови, ни ран на его теле я не заметил.

– Сейчас… – хрипло обронил оборотень, когда убедился, что с пушистой все в порядке. – Мне нужно время. Это непросто… особенно теперь, когда мы стали неполноценными.

Я задумчиво его оглядел.

– Значит ли это, что вы с пушистой не просто приятели? Выходит, она – это тот самый зверь, который живет в каждом оборотне изначально?

Миррт неохотно кивнул.

– Да, нам пришлось разделиться, чтобы выжить. Если бы не Итан…

– Так это его зверь, – наконец сообразил я. – Крошечная часть души истинной химеры, которая с годами обрела самостоятельность. Надо же, как интересно. Ты, к слову, встать-то сможешь?

Оборотень, дернув щекой, с некоторым трудом поднялся. Его явственно шатнуло, однако равновесие он все-таки удержал. Да и дышал с каждым мгновением все спокойнее и ровнее. А звериный блеск из его глаз постепенно пропадал, тем самым подтверждая ту странную правду, которую я только что услышал.