Нум хмыкнул.

– Не все так просто: приказ не должен противоречить базовым установкам и моральным принципам зачарованного, иначе его не заставишь повиноваться.

– Это как?

– Ну вот, к примеру, если бы я приказал нэлу Гуртсу взять нож и полоснуть себя по горлу, он бы точно воспротивился, и мне было бы проще убить его самому.

– Почему? – не понял я.

– Потому что человеческие инстинкты нельзя усыпить одним щелчком пальцев. Если приказ идет вразрез с чем-то, чему противится человеческая природа, понадобится очень большое усилие, чтобы ее перебороть. А вот так, по мелочи… С одаренными, правда, нередко случаются осечки, но это связано не столько с наличием дара, сколько с уровнем интеллекта. Магами и колдунами идиоты обычно не становятся, а чем выше интеллект, тем сложнее на него воздействовать. На наше счастье, нэл Гуртс не отличается особым умом, довольно себялюбив, тщеславен и очень трепетно относится к представителям власти. Поэтому я представился ему именно так, как было нужно, ну а личные убеждения нэла помогли ему поверить в то, что все это правда.

– Но меня он так и не заметил…

– Правильно, – кивнул Нум. – Потому что я сказал, что пришел один. Люди и так не слишком внимательны к деталям, а уж заставить человека забыть, что он видел одного посетителя вместо двух, и вовсе труда не составляет. Тем более что ты не выглядишь угрозой. Ребенок, по мнению обывателя, не является значимой фигурой, и с ним не нужно считаться, а значит, твоим присутствием можно было пренебречь. Что достопочтенный нэл только что и сделал.

– Значит, если бы он, к примеру, был не архивариусом, а убийцей или вором, он бы легче всего согласился убить или украсть, но никак не сделать благородный поступок? А если бы он был кристально честным человеком, то у тебя не получилось бы так просто заставить его солгать? Так?

Нум снова кивнул.

– Что-то вроде того.

– Но ты ведь не можешь досконально знать, что за человек перед тобой, – задумался я. – И ты обычно не знаешь заранее уровень его интеллекта. Что, если ты ошибешься в оценке его качеств и отдашь приказ, который он в силу каких-то убеждений не сможет выполнить?

– Тогда я просто заставлю его об этом забыть. А потом найду того, у кого нет внутренних ограничений, и уже этот человек сделает то, что мне нужно.

– А эти ограничения можно обойти?

– Не обойти, – качнул головой Нум. – Базовые инстинкты и твердые моральные принципы можно только сломать. Но вместе с этим обычно ломается и воля человека, так что даже если заставить его забыть о содеянном, то он уже не станет прежним. Поэтому мы стараемся воздействовать на людей осторожно. Безумцев в нашем мире и без того хватает. Незачем создавать новых.

Я испытующе на него глянул.

Значит, вампиры все-таки стараются беречь простых смертных? Даже сейчас, обретя немалую силу и развив в себе опасные способности, с помощью которых могли бы с легкостью подмять их под себя?

– Князь считает, что мы не должны отделять себя от остального человечества, – спокойно ответил Нум, когда я спросил об этом вслух. – И тем более не должны себя ему противопоставлять.

Правильно. Я тоже так считал. И тоже, как Нардис, стремился сохранить то, что осталось во мне от человека. Он, правда, причин этого не сознавал и вряд ли вообще серьезно задумывался на данную тему, но я-то знал, что в противном случае он бы попросту не выжил, а история расы вампиров могла закончиться, так толком и не начавшись.

Глава 9

В архиве мы проторчали почти до вечера, однако по факту сведений по абсолютам оказалось не так уж много.