- Сколько прожекторов было над целью? - спрашивает, входя. Челноков.

- Семнадцать, - отвечает Шаманов.

- Кто впереди вас шел?

- Косов, с ним в паре - летчик Деревянных.

- Хорошо бомбили! Очень хорошо бомбили. Наблюдались взрывы и крупные пожары. Хор-ро-шо!

- Я тоже наблюдал два сильных взрыва, но точно не знаю, что это было. Самолет наш подбросило и осветило. Вот тогда и мы ударили, - говорит штурман Хохлов, летавший с Челноковым.

- Да, скажу я вам, укрепленьице. Не колупнешь даже бомбой такого калибра. Не колупнешь!

Смотрим на карту. Петр Ильич Хохлов бомбил сильнейший укрепленный железнодорожный узел.

- Какая высота разрывов зенитного огня? - спрашивает Преображенский у Челнокова.

- Снаряды рвутся далеко в стороне справа. Только один разорвался у нас почти под люками.

Штурманы садятся, пишут донесения, делают отметки на картах. Серебряков тут же переносит сведения на общую карту.

И опять - в холодную ночь. Луна еще не показывалась. Белесое облачко пересекло черную полосу северной дымки.

Бортовые огни самолета Зотова, вылетевшего на задание, мелькнули над аэродромом, медленно проплыли и незаметно исчезли. За ними проплыли другие огни.

На старт выходит гвардии лейтенант Деревянных. Плотно захлопнув фонарь кабины, Деревянных прижимается к спинке сиденья.

Моторы работают на малых оборотах, но через минуту-две они грозно зарычат. Деревянных поглядывает, ждет сигнала. Наконец Преображенский разрешает взлет. Ил-4 устремляется в темень.

Его место на старте занимает машина Сергея Ивановича Кузнецова. Боевой летчик отрывает от земли перегруженный самолет плавно, почти незаметно. Многим известно мастерство этого незаурядного летчика. Валерий Чкалов пролетел в Ленинграде под Кировским мостом, а Сергей Иванович Кузнецов на бомбардировщике пролетал под железнодорожным мостом в Пестово. И хотя ему основательно попало тогда от полковника Преображенского, но Кузнецов дважды пролетал под мостом. Отчего это? Может, от безрассудства? Нет, летчик смелый и дерзкий, он прикидывал, как ему поступить, если... Ведь на войне всякое бывает.

Ушел в воздух Кузнецов. А слева выруливает капитан Пушкин.

За ним пошли, гудя и вздрагивая, самолеты гвардии капитанов Пяткова и Балебина, гвардии подполковника Ведмиденко.

Подполковник Ведмиденко уходил в небо, когда справа, за домами, выглянула огромная золотистая луна, невольная и желанная спутница летчиков. Луна озарила своим блеском просторный аэродром, прилегающие к нему поля и торчащие черными пятнами дома деревни. Слева, вдалеке, замелькали в небе сигнальные ракеты противника, пролетели огненные снопы пулеметных очередей, донеслись разрывы снарядов.

Фронт рядом с Ленинградом. Враг бьет по нашим самолетам, а в ответ сыпятся на позиции гитлеровцев искрящиеся струи огня. В небе поминутно скрещиваются огненные сабли прожекторов.

Совсем недалеко шарят по небу сверлящие фары вражеских истребителей. Это ночные перехватчики.

Белые облака медленно ползут над самой линией фронта. На фоне их отчетливо виднеются орудийные всполохи.

- Немцы стреляют очень нервно, - поглядывая туда с командного пункта, говорит Челноков, расстегивая реглан. - Наши гвардейцы, видимо, дают им "прикурить".

Но противник в долгу не остается. На большой высоте над нашим аэродромом (мы это отчетливо слышим) ползают, крадучись, с приглушенными моторами воздушные охотники. Нет-нет да и сбросят светящуюся бомбу на парашюте: прощупывают, ведут ночную разведку.

В штабе полка и на командном пункте работы много, только успевай. С воздуха радируют о погоде в районе цели. Некоторые из наших просят вертикальный луч, вернувшиеся докладывают о выполнении боевых заданий. Доклады принимает Николай Васильевич Челноков.