– Да, дядя? – отозвалось хрупкое существо, черты которого невозможно было разглядеть под слоем грязи и жирного пота.
– Мы готовы к стрельбе?
– Мы вполне можем держать их на расстоянии, – последовал уверенный ответ. – У нас полно снарядов и крупной картечи. Сигрем принес достаточно запалов, и теперь мы можем бросить сотню зажигалок, если негодяи будут следовать тем же курсом.
– Ах, Корт, сегодня твой отец гордился бы тобой, – усмехнулся Эверар и нежно похлопал подростка по плечу. На него глянули огромные блестящие изумрудные глаза, и изумительные белые зубы обнажились в улыбке, тронувшей сердце морского волка. – Я всегда считал, что ты сделаешь правильный поворот, если это потребуется, и часто говорил ему, что иметь такого ребенка – величайшее счастье в его безрадостной жизни.
Кортни Фарроу засияла от похвалы, зная, что ее дядя раздавал комплименты редко и только в том случае, если они были заслуженны. Ушибы и синяки на теле показались ей пустяками, кровоточащая рана на руке выше локтя стала скорее наградой, чем страданием, а его слова пробудилили в ней еще более горячее, чем всегда, желание самой уничтожить корабль янки, на котором теперь сворачивали паруса.
Дочь самого прославленного на всем побережье Северной Африки пирата была хрупкой и изящной, как молодая газель. У нее были дерзкие зеленые глаза отца, такие же, как у него, золотисто-каштановые волосы и такой же крутой ирландский характер. Почти десять лет она прожила среди корсаров и прекрасно умела обращаться с дымящейся пушкой, а потом могла жадно перебирать богатые шелка и атласы, конфискованные в качестве трофейного груза.
– Мы с ним справимся, правда, дядя? – сдержанно спросила она, и ее глаза вспыхнули ненавистью. – Мы сможем продержаться до возвращения отца?
– Продержаться? Ха! Мы прикончим зверюгу на его же передней палубе, вот так. Маффинз! Уиллард! Полке! Живо к орудиям, мальчики! Золотой соверен за каждый меткий выстрел, который вы сделаете, чтобы побыстрее разделаться с ним!
Слова едва успели слететь с его губ, как одобрительный гул прокатился вдоль берега и орудия, ожив, зарычали. Туча картечи размером с пулю для мушкета, лязгающие спутанные цепи, снаряды, раскаленные докрасна металлические шары и ревущие потоки гвоздей и разного рода метательных приспособлений с острыми как бритва краями – все это понеслось через шестьсот ярдов пенящейся синей воды. Ответ с «Орла» был незамедлительным и мощным. Его батарея по правому борту извергла огонь с обеих палуб, и через несколько мгновений силуэт фрегата скрылся в плывущих облаках белого дыма.
Капитан Уиллард Лич Дженнингс расхаживал по мостику «Орла», сцепив за спиной руки и выпятив грудь. Это был невысокого роста коренастый напыщенный мужчина с куполообразной головой и лихорадочным цветом лица, которое страдало от средиземноморского солнца. На лице выделялся высокий лоб, а под ним между пухлыми щеками с красными прожилками были посажены глаза, похожие на глазки хорька. Рядом с капитаном, тоже облаченный в безукоризненно белые бриджи и темно-синий морской китель, шагал второй лейтенант «Орла», Отис Фолуорт.
– Итак, мистер Фолуорт, – заговорил капитан, – я вижу, мистер Баллантайн находится в расцвете славы.
– Безусловно, сэр, – фыркнул младший офицер. – Он, очевидно, собирается сегодня одержать победу без посторонней помощи.
Офицер, о котором они говорили, первый лейтенант Адриан Баллантайн, стоял, расставив длинные ноги, чтобы сохранить равновесие на раскачивающейся палубе. Кителя на нем не было, а под расстегнутой до пояса рубашкой открывался широкий клин медно-каштановых волос. Его худое лицо было бронзовым от загара, а густые кудрявые волосы, когда-то каштановые, выгорели до бледно-золотого цвета от постоянного воздействия солнца и ветра. |