— У нас рабство отменено!

— Но ты не у себя дома. — От волнения акцент Эрика стал сильнее. — В моей стране правила поведения сильно отличаются от американских. Если ты решила прервать наши отношения, следовало предупредить прежде всего меня.

— Я это только что сделала.

— У тебя получилось не очень-то корректно.

— С тобой трудно говорить! — Все в Фейт клокотало от возмущения, ее пальцы, сжимавшие поводья, побелели. — О какой корректности может идти речь, если ты пудришь мозги Нине, не говоря ей об истинных твоих намерениях?! Это что, дань твоему тщеславию? Так нет, тебе мало Нины, ты держишь на коротком поводке еще и Констанс!

Какое-то время Эрик молча смотрел на нее с непроницаемым видом, потом заговорил, чеканя каждое слово:

— Я не давал никаких поводов ни Нине, ни Констанс рассматривать меня в качестве жениха.

— Может, словесно и не давал, но вел себя соответственно, — упорствовала Фейт.

— Ты видела меня в компании Констанс трижды, а с Ниной всего дважды. Как ты можешь делать какие-то выводы?! — возмутился Эрик.

— Учитывая твое вчерашнее поведение, этого более чем достаточно. — Надо мне было прикусить язык, подумала Фейт, увидев, как у Эрика заходили желваки. — Ну и, возможно, были другие ситуации, — запинаясь, закончила она.

— Значит, я не ошибся, — с удовлетворением заключил Эрик. — Ты просто приревновала меня.

— Чем дольше я общаюсь с тобой, тем лучше понимаю, что ты за человек, — парировала Фейт, натянув поводья. — Я поступила крайне неосмотрительно, связавшись с тобой. Ты мне сразу не понравился, а уж сейчас — тем более.

У Эрика ее тирада вызвала улыбку.

— Все это звучит неубедительно. Нас прежде всего связывает страсть, дорогая. Вчера вечером, когда ты интимно беседовала с моим братом, меня так же обуревали приступы ревности.

— Но все же ты продолжал общаться с Ниной.

— Правила приличия мешали мне поступить иначе. Мы с ней никогда ни о чем не договаривались и вряд ли договоримся. Нина прекрасно это знает.

— Так зачем же она на тебя вешается? — Зеленые глаза Фейт светились недоверием.

— Возможно, надеется доконать меня своей настойчивостью. Я далеко не единственный, за кого она мечтает выйти замуж, хотя, если она собирается тратить время на меня, бедняжка рискует остаться ни с чем.

— А как же насчет любви?

Он пожал широкими плечами.

— Несомненно, она все решает, если речь идет о браке.

Жеребец Эрика, который до сих пор вел себя тихо, резко рванулся в сторону, отчего Ирулежи испуганно дернулся. Эрик был вынужден отпустить его поводья, чтобы справиться с собственной лошадью, и Ирулежи счел за лучшее повернуть назад, к дому. Фейт была с ним полностью солидарна.

Однако она не успела отъехать далеко — Эрик быстро нагнал ее и преградил дорогу.

— Я виноват, позволив себе отвлечься, мой жеребец всегда пользуется этим. — Он помолчал, внимательно глядя Фейт в глаза, будто стараясь проникнуть в ее мысли. — Ты хочешь продолжить?

Фейт усомнилась, что Эрик имеет в виду их прогулку. Ответив утвердительно, рассудила она, я тем самым даю согласие абсолютно на все, поскольку вопрос сформулирован весьма обтекаемо. Даже если он не обманывает насчет Нины, мое собственное положение от этого ничуть не меняется. А чего, собственно, я ожидаю? Эрик вряд ли последует примеру своего отца и пообещает мне вечную любовь. Передо мной стоит выбор — или физическая близость, или ничего.

— Почему бы и нет? — Фейт невольно улыбнулась.