Эрик, как всегда, вел машину сам. Фейт с удовольствием смотрела на его длинные, тонкие пальцы на руле, прикосновения которых подарили ей столько сладостных минут, и предвкушала блаженство грядущей ночи. Впрочем, Фейт отдавала себе отчет, что, если завтра расскажет все Эрику, эта ночь, возможно, станет их последней.

Жители окрестных селений тянулись к вилле кто на чем, рассеиваясь там по аллеям сада, где для них были накрыты столы с обильным угощением. Отовсюду доносились задорные песни, звучали гитары и скрипки.

Фейт, которая сидела за столом вместе с важными гостями, тянуло отдаться безудержному веселью, позабыв обо всем. Уже опустился вечер, когда Эрик объявил об их помолвке. Она с вежливой улыбкой принимала поздравления и стойко выдерживала удивленные и порой недружелюбные взгляды.

Фейт почувствовала себя обманщицей и готова была провалиться сквозь землю, когда Эрик надел ей на палец кольцо с огромным бриллиантом, сказав, что оно принадлежало его матери и предназначалось его будущей невесте. Кольцо оказалось чуть велико Фейт, но Эрик обещал это исправить и просил не снимать его.

Фейт заметила, с каким напряжением наблюдали за этой сценой Нина и Констанс Ментенон, и грустно улыбнулась: возможно, завтра она сама окажется на их месте, гоже отвергнутая Эриком.

Наконец гости перешли в салон, где начались танцы. Первыми под одобрительные возгласы закружились в вальсе Гюстав и Эвелина. Фейт давно уже не видела у мачехи такого счастливого лица.

— Потанцуем? — пригласил ее Эрик.

Он принял согласие Фейт как само собой разумеющееся и обхватил ее за талию. Она склонила голову ему на грудь, чувствуя ровное биение его сердца. Еще одна ночь и…

Додумать Фейт не успела — в дверях салона послышался нарастающий шум голосов. Фейт подняла голову и окаменела, встретившись глазами с мужчиной, которого пытались удержать двое слуг.

— Скажи им, кто я! — выкрикнул Грег.

11

Как давно это было — прошло целых двенадцать месяцев!

Фейт с удовольствием расслабилась на мягком кожаном сиденье машины, которая мчалась по прибрежному шоссе из Ниццы в сторону Сен-Тропеза.

— Мне так хочется увидеть Никки, — сказала она. — Уж никак не ожидала, что вы решитесь на ребенка!

— Для нас это тоже неожиданность, — признался Гюстав. — Очень приятная неожиданность. Я и не мечтал, что в мои годы мне снова посчастливится стать отцом!

— А я вообще не планировала заводить ребенка, — вступила в разговор Эвелина. — Поверьте, весьма непросто решиться на первенца в тридцать пять. Я до сих пор не могу восстановить фигуру!

— Ну что ты, дорогая, теперь ты еще красивее, чем когда я впервые увидел тебя, — поспешно заверил ее Гюстав с присущей ему галантностью, которая всегда импонировала Фейт.

Если в самом начале у меня были сомнения насчет любви Эвелины к мужу, то теперь, похоже, они исчезли, заключила Фейт, заметив нежные улыбки, которыми обменялись супруги Кьюте. Кто бы мог подумать, что всего за год моя дорогая мачеха так сильно изменится!

Да и сама я стала за последний год совсем другим человеком, с горькой усмешкой подумала Фейт. Эрик не оставил мне никаких иллюзий, и наша встреча, похоже, будет непростой. Но мое присутствие на крестинах ребенка совершенно необходимо, так что надо держать себя в руках.

— Кто ухаживает за маленьким Никки? — спросила она.

— У нас прекрасная няня, — с готовностью отозвалась Эвелина. — Жюли прямо-таки молится на ребенка! Она местная, но прекрасно говорит по-английски, и мы надеемся, что ребенок заговорит сразу на двух языках. Интересно, на каком языке он произнесет свое первое слово?

— «Мама» и «папа» звучит одинаково на обоих языках, — заметил Гюстав, перестраиваясь в другой ряд, чтобы обогнать туристический автобус.