|
– Объект в метро не спускался? – Нет, не успел. В кассе задержали. – Как именно? Пятый, подробнее. – Сначала в очереди долго стоял, потом турникет карточку не принял, объекту пришлось идти менять. Повезло парню! – Повезло?! Пятый, вы ориентировку читали?! Почему не докладываете сразу? Что сейчас делает объект? – Машину ловит. Тут все тротуары забиты, не пройти. – Пятый, срочно передайте наблюдение передвижному-полста-три и немедленно, я повторяю – немедленно, в отдел с подробным докладом. Как поняли, Пятый, передвижной-полста-три? – Я полста-третий, наблюдение принял. – Я Пятый, вас понял, выезжаю. 5 1997 год, Япония, Осака Странно, наверное, с детства увлекаясь с подачи отца географией и – по собственной инициативе – историей, по окончании школы поступить в МИФИ. Школьные друзья только таращили глаза в недоумении, когда Андрей бросал небрежно: «Подал вчера документы в инженерно-физический». Андрюха, мол, ты что?! Зачем? – Ты же все время в историко-архивный собирался! Что тебе, гуманитарию, среди бородатых атомщиков делать? Но, как говорится, человек предполагает, а Бог – располагает. Девяностый, последний год существования Советского Союза расставил новые приоритеты, изменив тем самым судьбы миллионов людей, отдалив, а то и вовсе разрушив жизненные цели. Появились новые профессии, а те, что были престижными раньше, неожиданно упали в цене, вплоть до полного забвения. – И на кого бы я в историко-архивном выучился? – спрашивал Андрей критиков. – На крысу канцелярскую с зарплатой в сто рублей? Или на театрального консультанта по декорациям? Друзья пожимали плечами, отшучивались. – А что в МИФИ твоем лучше, что ли? Ближайшая перспектива после выпуска – мэнээс в неназываемом ящике какого-нибудь Усть-Сысольска-43… Супер! Если уж так тянет в точные науки, пошел бы на программиста. Это был такой новый фетиш – года с восемьдесят шестого примерно, когда страна активно пыталась преодолеть компьютерную неграмотность, спрос на компьютерщиков вырос необычайно. В некоторых особо престижных вузах конкурс при поступлении доходил до пятнадцати, а то и двадцати человек на место. В МИРЭА, например, или МГУ. Да и не только в Москве. В Питерский университет, на факультет вычислительной математики, говорят, вообще было невозможно пробиться, разве что при очень большом везении и соответствующих знакомствах. А вот с физикой дело обстояло попроще, хотя по привычке наука еще считалась прибежищем избранных гениев и детей академиков. Впрочем, самые ушлые и сообразительные уже ломанулись искать местечки повкуснее, освободив пространство для не отягощенных излишними претензиями, для тех, кто готов в поте лица пахать на отдаленную в будущем перспективу кандидатских и докторских. Собственно, МИФИ Андрею посоветовал радиоастроном дядя Дима, школьный друг отца: – К атомщикам иди, Андрюша, – однажды сказал он. – Годков этак через пять выгодное будет местечко. Почему? Как бы тебе объяснить… У нас сейчас наработки по атомной энергетике – первые в мире, но пользы от них… как от вентилятора на известном месте. Но это сейчас. А вот через несколько лет, помяни мое слово, все изменится. Засуетятся все, забегают. Нефть все дорожает и дорожает, а уголь скоро станет добывать нерентабельно. Потому как электричество все под себя подомнет. Насчет электромобилей не знаю, но вот отапливать к тому времени наверняка будут какими-нибудь электропечками. |
