|
В Японии нет предубеждения против посещения туристами храмов. Входи, смотри, только верующим не мешай. Но русские физики, не сговариваясь, застыли на пороге, пораженные великолепием сотен тысяч маленьких язычков огня, рассыпанных на лакированных панелях. Всего лишь десяток курильниц с жертвенными палочками дымились недалеко от входа в честь верховного божества Аматэрасу, но идеально вычищенные дощечки на стенах храма отражали каждый огонек сотни, тысячи раз, и казалось, что все внутреннее пространство утопает в огнях. Андрей первым решился сделать шаг вперед. Ему в лицо дохнуло теплым, невесомым ароматом благовоний – словно бы прикоснулась к щеке дружеская ладонь. 6 В субботу Андрей проснулся поздно. Вроде бы с утра кто-то звонил, но после вчерашнего, после огороженного барьерами входа на станцию, мигалок и рева съезжавшихся со всех сторон машин тревожных служб и двухчасовой попытки вместе с сотней таких же наивных поймать такси на забитой площади, он проспал, как убитый, почти до полудня. Андрей набрал Димкин номер. – Димыч, привет! – Андрюха! А мы тут тебе весь телефон оборвали. Дрыхнешь, что ли? – Вроде того. Как твоя половина – уехала? – Конечно. Я все думал, не дай бог, дождь будет, тогда бы она точно заартачилась, а так – ничего, с самого утра ускакала. Так что давай, часикам к семи подъезжай. А то Ромка с Егором будут, а тебя все нет, что же нам пульку без тебя расписывать? – Не боись, не придется. Буду как штык. Пожрать чего-нибудь привезти? – Да нет, вроде все есть, полный холодильник. Светка ж меня на целых двое суток оставила – боялась, как бы я с голоду не окочурился. Ты, главное, сам приезжай. По телевизору, как всегда, крутили бесконечное ток-шоу вперемешку с не менее бесконечным футболом, читать было нечего, и Андрей с трудом дождался вечера. Выехал пораньше. А то мужики достали уже подкалывать: «Чего так рано? Мы тебя раньше двенадцати не ждали…» Ну, опаздывает он иногда, что здесь такого? Ничего, сегодня придется языки-то прикусить. Да и не помешало бы заглянуть по дороге в одно правильное местечко. Холодильник, конечно, холодильником, но кто же ходит в гости без пузатой бутылочки? Или двух. «Ахтамар», пожалуй, подойдет. Димкина дверь с весны так и не изменилась – бронированный образчик противовзломной фортификации: голый, ничем не прикрытый стальной лист, наверху старательно выведен мелом номер квартиры. Чистюля Светка уже второй год неустанно капала мужу на мозги, чтобы обил этот ужас хотя бы дерматином. Но Димыч, обычно уступавший жене во всем, неожиданно уперся. Он уверял, что на такую дверь ни один вор не позарится: «Видно же, что у хозяев денег нет. На последнюю заначку дверь поставили, чтоб от соседей не отставать, а на украшательства всякие уже не хватает…» Как в известном мультфильме про Матроскина: «Чужой человек подумает, что в доме кто-то есть, и ничего у нас воровать не будет. Ясно тебе?» Психологически идея была не так уж плоха, а на многочисленные подначки, что купившиеся на мнимую бедность воры должны быть по меньшей мере слепыми, чтобы не заметить, как хозяин каждое утро выводит из гаража дочиста умытую «Октавию», Димыч не реагировал. Ромка, считавший себя профессиональным психологом, однажды заметил: «А почему не наоборот: типа, раньше у жильцов по сугубой бедности ничего ценного в квартире не было, а теперь вот – появилось, да такое, что сподобились даже на дверь разориться?» Такой неожиданный вариант поверг Димыча в глубокую задумчивость, но, судя по тому, что внешний вид двери изменений не претерпел, этого все же оказалось недостаточно. Уверенность хозяина поколебать не удалось. |
