– Значит… дальше по плану, – произнес Каин, – кража демона. У нас есть подробно расписанное решение того, как это выполнить?

– Есть, – уверенно произнес Левий.

– Будем рады выслушать, – сказал Авель.

– Они собираются привезти его в город. Мы нападем на подъезде к Быстровке, – сказал Левий.

– Почему именно там? – спросил Каин.

– Мост через Быстровку – это их слабое место.

– Ты предлагаешь обрушить мост? – удивился Авель.

– Да. А когда они выползут из воды, мы добьем их и заберем его.

– А ты уверен, что это существо не будет сопротивляться? – Авель был настроен скептически.

– Не знаю. Нас трое. У нас оружие. А существо будет как-то сковано, хотя, чует мой разум, и без оков оно не станет проявлять агрессию, – сказал Левий.

– И дальше мы отправимся в город богов? – спросил Каин.

– Почти.

– А как мы транспортируем туда демона? – Каину явно не нравилась эта идея.

– Это уже моя забота, друзья, – ответил Левий, – после того, как мы разрушим мост и перебьем стражников, я продолжу свой путь без вас. Вы и так сильно рискуете, помогая мне.

– Без нас? Ну… в какой-то степени это хорошо, – закивал Авель, – но знай, Соэ, мы всегда готовы.

– Я знаю.

– Мы! И еще сотни небезразличных к будущему нашей цивилизации, – сказал Каин.

– Я знаю и очень ценю вашу помощь.

– Ты знаешь, когда точно они повезут демона? – спросил Каин.

– Цикорий сказал, что завтра они выезжают. Ехать будут на трех повозках. Возле Быстровки они окажутся примерно через шесть часов после выезда. Мы там будем раньше, чтобы хватило времени все подготовить, – сказал Левий.

– Три повозки, – задумчиво произнес Авель, – это примерно десять-двенадцать охранников.

– Значит, мы обрушим мост, и потом, как стражники начнут выползать из реки, мы начнем добивать их? – уточнил Авель.

– Да.

– И ты, конечно же, уже придумал, как мы обрушим мост? – спросил Каин.

– У меня есть оружие, о котором они еще не слышали.

Антон

Диагноз подтвердился спустя несколько недель. Я не хотел говорить об этом Еве, но болезнь давала о себе знать каждый день… каждый час. Паралич при БАСе прогрессировал у всех людей по-разному. Диапазон скорости поражения двигательных нейронов был велик – от нескольких месяцев в худшем случае до десятилетий при благоприятном течении, если здесь уместно слово «благоприятный» при болезни, в итоге полностью парализующей человека. Еве не повезло. Через месяц после обнаружения страшного диагноза она лишилась речи и подвижности верхних конечностей. Иначе говоря, руками она больше не могла двигать. Руками! Девочка, рожденная с церебральным параличом, всю жизнь просидевшая в инвалидной коляске, лишилась возможности двигать руками! Я не верю в Бога. Теперь я знаю, его нет. Его не может быть! Не может существовать адекватное всеобъемлющее сознание, любящее свое творение – нас, людей, и при этом посылающее нам такие испытания, такие мучения! Нет Бога! А если он и есть, то это садист! Сумасшедший садист, извращенец, находящийся там, на небесах, и похотливо ухмыляющийся, видя, как страдает двенадцатилетняя девочка!

Еще через пару недель БАС отнял у нас все, кроме нескольких лицевых мышц.