Он нащупал у себя на спине кожаную сумку. Её содержимое на ощупь было прежним. Потом он сел, вслепую нашаривая край карниза. Его фонарик упал в воду и теперь тлел призрачным жёлтым глазком в глубине озера.

– Хоть бы этот подземный ход действительно был, – сказал Стивен, когда ему удалось наконец восстановить дыхание. Наверняка вся его грудь представляла собой один сплошной синяк; он чувствовал себя, как после драки.

– Он есть, – сказала Юдифь. Она всё ещё крепко держала его, словно боясь, что без неё он снова может рухнуть вниз. – Мы сидим как раз перед ним.

Ход действительно вёл наружу. Он был таким длинным, что их не оставляло чувство, что на свет они выберутся только где-нибудь в Иордании, но причина, наверное, была в том, что они пробирались вперёд в полной темноте, мелкими шажками. То и дело они испуганно останавливались, где-то что-то шуршало, что-то шипело, издавало какие-то звуки. Были места, на которых они попадали ногой или рукой во что-то мягкое, сырое или шевелящееся, и тогда с криком отскакивали назад. Не раз они стукались головой о выступы камней, проваливались в неожиданные ямки и натыкались голенью на что-то твёрдое. Но ход вёл всё дальше, делая время от времени изгибы, и наконец воздух начал становиться всё теплее и приобрёл другие запахи.

Постепенно они начали воспринимать свет. Вначале это были просто сумерки, в которых не разберёшь, откуда проникает свет и что за предметы он освещает. Потом из тумана стали выступать тени, потом они стали видеть собственные руки, ощупывающие скалистые стенки, и наконец, после последнего поворота, в конце вспыхнуло яркое пятно: выход.

Прямо за отверстием, которое казалось пугающе маленьким, лежала, свернувшись, длинная, тонкая змея. Стивен постарался не думать о том, сколько подобных опасных тварей они только что миновали, не подозревая об этом. Он несколько раз сильно топнул ногой – так, что змея насторожилась, подняла голову и поглядела на них, угрожающе выстреливая языком. Стивен замахал руками, метнул в змею несколько камешков и горсть песка, наконец она предпочла отползти подальше.

Выход был узкий, как лисья нора. Стивену пришлось снять камеру и толкать её впереди себя, чтобы вообще протиснуться в это отверстие. Снаружи на него молотом обрушился оглушительный зной, ему пришлось даже сесть рядом с лазом, потому что его внезапно замутило. Он помог Юдифи выбраться наружу, и они долго сидели, тяжело дыша, не говоря ни слова, только озираясь по сторонам.

Тихая пустота, простиравшаяся вокруг, испугала их. Перед ними были только камни и осыпи, серо-чёрное песчаное однообразие без дороги и какого бы то ни было намёка на неё тянулось, насколько хватало глаз.

Юдифь спросила:

– Ну что? Куда теперь?

Вот именно. Вот в чем вопрос.

Остервенело белый раскалённый шар солнца висел над горизонтом. Значит, там был запад. Средиземное море лежало в той стороне. Египет и Синай лежали в той стороне. Солнце между тем заходило, его свет теперь отбрасывал длинные, причудливые тени. Дул устойчивый монотонный ветер, нанося коже мелкие уколы песчинками.

– Была бы у нас карта, – сказал Стивен, снова обвязываясь кожаными ремнями, на сей раз уже не так крепко.

Юдифь подумала.

– Я очень хорошо её помню. Не наизусть, конечно, – она посмотрела в сторону заходящего солнца. – Есть одна дорога вдоль границы Синая.