– Очень интересно, – сказал профессор.

– Вы позволите мне задать вам один вопрос?

– Давайте, не стесняйтесь.

– Что подтолкнуло вас к изучению археологию?

Профессор Уилфорд-Смит растерянно заморгал.

– О… Это было так давно… Какое значение это может иметь теперь?

– Вам было уже за сорок, вы сделали карьеру в доходной профессии, и если бы остались при ней, то сейчас бы уже были, наверное, совладельцем одной из самых крупных суконных фабрик Великобритании. Но вы всё бросили – почему?

По лицу учёного пробежала тень скуки, по которой можно было догадаться, как часто ему уже приходилось отвечать на этот вопрос.

– Деньги – это далеко не всё в нашей жизни.

– И вы могли бы и сейчас сказать, что поступили тогда правильно?

– Разумеется. Это было очень увлекательное занятие.

Стивен посмотрел на него:

– Я навёл кое-какие справки за последние недели. Я говорил со многими людьми, вашими бывшими сотрудниками, с другим археологами. Они говорят иногда о вас нехорошие вещи.

– Я это знаю. Вы сами можете видеть, как зависть проела всю науку. Все они – люди, родившиеся и выросшие в башне из слоновой кости, а причина, по которой они мне завидовали, крылась в том, что я пришёл из реальной экономики и знал, как обращаться со спонсорами, а они не знали. Я был среди них чужаком, и я умел находить деньги. Трудно даже сказать, какая из этих двух причин досаждала им больше.

– Вы всегда организовывали масштабные раскопки, с сотнями рабочих. Как, например, последняя, на которой работал я.

– Да, – кивнул Уилфорд-Смит. – Эта была даже самая скромная из всех.

– Я тогда вас совсем не знал, ничего перед этим о вас не слышал. Меня пристроил работать на раскопках Иешуа Менец. Я думаю, впервые мы с вами перемолвились, когда я сделал находку в четырнадцатом ареале. – Стивен Фокс откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. – Знаете, что меня потом удивляло всё больше?

Седовласый профессор вопросительно поднял брови.

– То, что вы практически сразу догадались, о чём идёт речь, – продолжал Стивен. – Вы спустились ко мне в яму, взглянули на пластиковый пакет и инструкцию в нём и тут же поняли, что произойдёт сенсация. А до меня ещё несколько дней не доходило, в чём тут дело. Даже он, – Стивен указал на Эйзенхардта, молча сидевшего рядом с ним, – не так скоро это понял. Правда, он довольно быстро пришёл к мысли, что это скелет путешественника во времени. Но что это значило – а именно, что где-то тут ещё должна быть камера, – к этому он пришёл только после того, как ему сказал об этом Каун. А тот тоже наверняка пришёл к этой мысли не сам.

Уилфорд-Смит развёл руками, как бы говоря: «Ну уж извините, что я такой умный».

– Может быть, мне на старости лет начать писать научную фантастику?

– И знаете, что ещё рассказал мне мистер Эйзенхардт? – продолжал Стивен. – Он сказал, что в бесконечных обсуждениях, которые тогда у вас там велись, вы с самого начала казались странно безучастным. Чем дольше всё это продолжалось, тем меньше, казалось, всё это интересовало вас. Странно, правда?

Старик откинулся на спинку своего кресла.

– Вы к чему-то явно клоните, Стивен, – спокойно сказал он. – Или я ошибаюсь?

– Совершенно верно, – угрюмо кивнул Стивен.