– А, да я вообще не ведун Земли. – Мастер Аликс показал Знак магии на своей руке: круг Эфира и пунктирная линия, обозначающая Портного.

Мерику стоило титанических усилий не придушить его на месте. Мастер Шелковой гильдии только подтвердил его подозрения. Зачем тратить магическую силу на производство одинаковой одежды из одинаковой ткани? Собственный портной Мерика великолепно справился с льняным костюмом, который был сейчас на нем.

Длинный, серебристо-серый сюртук был надет на кремовую рубашку. И хотя Мерик считал, что такое количество пуговиц надо запретить законодательно, костюм ему нравился. Его черные бриджи были заправлены в скрипучие новые сапоги, а широкий красивый ремень на бедрах был не просто украшением. Когда Мерик вернется на корабль, он повесит на него кортик и револьверы.

Явственно почувствовав недовольство Мерика, мастер Аликс переключил внимание на дворянку напротив.

– Что вы думаете об отложенном браке принца Леопольда, моя леди?

Мерик позволил себе нахмуриться. О тайной невесте принца Карторры говорили все кому не лень.

В бывшей Аритванской Республике, этой дикой и безвластной северной стране, был человек, объединявший разбойничьи стаи и называвший себя королем, но было ли до этого дело имперским дипломатам?

Никакого.

Еще более тревожным было заявление так называемого Аритванского короля-разбойника о том, что он повелевает армией бессмертных Разрушенных, но поскольку это не имело отношения к тайной невесте принца Леопольда, то никого и не интересовало.

Что ж, Мерик искренне надеялся, что невеста Леопольда окажется замаскированной ведьмой Пустоты, которая спалит мужское достоинство принца и сровняет Карторру с землей.

Мерик опустил глаза. Его тарелка была пуста. Даже кости были завернуты в салфетку. Некоторые из гостей заметили это, да он и не особо скрывался, пряча объедки в бежевый шелк.

Мерик даже хотел спросить ближайших соседей, нельзя ли забрать еду с их тарелок, которые в большинстве своем стояли нетронутыми, с курицей и зеленой фасолью. Моряки никогда не расходовали продукты попусту, поскольку не знали, когда им удастся поймать рыбу или когда они в следующий раз увидят берег.

И уж тем более теперь, когда на их родине царил голод.

– Адмирал, – спросил пожилой толстый дворянин, сидевший по левую руку от Мерика, – как поживает король Серафин? Я слышал, он болен.

– Мой отец, – ответил Мерик прохладно (и в этой прохладце любой, кто был знаком с семейством Нихар, уловил бы опасность), – чувствует себя неплохо. Спасибо… Простите, как вы сказали, вас зовут?

Щеки мужчины колыхнулись.

– Дон Филлип фон Григ. – Дворянин фальшиво улыбнулся. – Григи владеют одним из крупнейших капиталов в Карторре, вы, конечно, знаете об этом. Или… нет? Полагаю, у жителя Нубревены нет нужды знакомиться с географией и экономикой Карторры.

Мерик только улыбнулся. Дон был прав: Мерик знал о том, почему собаки поедают собственное дерьмо, больше, чем о территории Карторранской империи. Никакими выговорами и побоями отцу не удалось впихнуть в него эти познания.

– Я помогал в выборе невесты для принца Леопольда, – продолжал дон, берясь своими пухлыми пальцами за кубок вина.

– Что вы говорите. – Мерик постарался придать лицу бесстрастное выражение. Однако, пока дон фон Григ отпивал из своего кубка, а с уголков его рта стекали струйки дорогого далмоттийского красного – так расточительно и мерзко! – гнев Мерика закипал… закипал… закипал…

Это и стало последней каплей, после которой гнев Мерика вышел из берегов.