– Кар-Авены. Я видела своими глазами. – Она ответила наводящей ужас улыбкой, в которой сплелись восторг и пьянящее насилие. – Они пробудили нубревенский Колодец истоков.

– Неправда, – перебил он. – Я только что был там, и Колодец все так же мертв.

Сказав это, Эдуан снова атаковал мечом, но почему-то не дотянулся. Не изменил направление в последний момент и не швырнул ножи один за другим. Просто обнажил меч, и, как он и думал, Иврена отклонилась влево и легко парировала удар.

– Девушки проплыли до центра Колодца, до самого Источника, – сказала она.

– Невозможно. – Эдуан повернулся влево.

– Я видела это. Я видела пламя магии. – Она атаковала Эдуана ножами, а затем ударила его в колено.

Рукой, в которой был нож.

Боль разлилась по ноге Эдуана – и кровь. Он сдержал крик и увернулся от ее ножей как раз вовремя, чтобы они не попали ему в плечо.

Она пыталась его утомить. Наносить небольшие раны, чтобы замедлить.

Но сама она уже тяжело дышала – такого бы не случилось два года назад. Она устала, и Эдуана ей не одолеть. Даже такими быстрыми, безжалостными атаками. Даже если бы он поддавался.

– Вы видели то, – сказал Эдуан, уворачиваясь от бесконечных пинков и ударов ножа Иврены, – что хотели видеть. Источник никогда не позволил бы им доплыть до центра.

– Он позволил. – Иврена остановилась, держа ножи наготове, и торжествующе посмотрела на Эдуана, – Эти девушки коснулись сердца Источника, и он проснулся. Потом его воды исцелили Ноэль.

Ноэль. Девушка-номаци, кровь которой не имеет запаха.

Она не могла стать одной из Кар-Авенов – Эдуан отказывался в это верить. Она была слишком простой. Слишком темной.

Что касается Ведьмы истины, если она была второй половиной Кар-Авена, Эдуан не мог привести ее к отцу – одна мысль об этом разожгла в нем ярость. Он не мог потерять сокровища, к которым уже был так близко, только потому, что монахиня Иврена была одержима возвращением Кар-Авенов.

Так что Эдуан резко метнул нож.

Иврена легко остановила его в воздухе и использовала инерцию вращения, чтобы метнуть свой.

Эдуан отскочил влево, поймал нож и запустил его обратно.

Но Иврена уже взбиралась на скальный навес, используя рельеф в свою пользу. Она легко вспрыгнула на камни, обнажая стилет – свое последнее оружие, – и атаковала Эдуана.

Он нырнул вперед, перекатившись под скалами. Вскочил на ноги, взмахнул мечом…

И тот скрестился со стилетом Иврены, остановившим движение стали. Ее рука дрожала. Ее маленький нож был ерундой по сравнению с мечом. Ее сила была несравнима с силой Эдуана.

– Помни… кто ты, – выдавила Иврена. Меч Эдуана был к ней все ближе. Локоть может поддаться в любой момент. Меч вонзится ей в шею. – Кар-Авены пришли, чтобы спасти нас, Эдуан. Помни свой долг перед ними.

Ее стилет выскользнул.

Меч Эдуана опустился. Оцарапал шею монахини…

Но остановился. Эдуан остановил меч в последнюю долю секунды. Сталь окрасилась кровью. Иврена задыхалась, глаза ее были расширены.

– Мы закончили, – сказал Эдуан, отдернув меч. Кровь брызнула на лицо Иврены и на одежду Эдуана.

Иврена уронила голову. Внезапно Эдуан увидел перед собой усталую старую женщину.

Это было слишком. Больше, чем он мог вынести. Не сказав ни слова, он вложил меч в ножны и бросился в путь.

Но как только он повернул в лес – а гром прогремел гораздо ближе, чем должен был, – сталь вонзилась в его спину. Оцарапала ребро. Проткнула правое легкое.