Они были почти у дверей в сады дожей, когда Сафи увидела вспотевшего и сосредоточенного белокурого мастера Шелковой гильдии. Но у нее совсем не было времени подумать о том, что и почему делает здесь мастер Аликс. Она просто перепрыгнула через порог и попала прямиком в окружение армии, носившей красную форму Далмотти.

Крик отчаяния подступил к горлу, но она увидела, что Эрон начал как ни в чем не бывало пробираться сквозь эту толпу, а солдаты, один за другим, отдавали ему честь.

Сафи никогда не видела, чтобы кто-то отдавал честь дяде. Она чуть было не потеряла контроль над своими ногами и дыханием. Но потом Эрон оглянулся, и острый взгляд, который она хорошо знала и понимала – за ним обычно следовала вспышка ярости, – заставил ее снова включиться в бешеную гонку.

Первый раз в жизни она должна была доверить Эрону свое спасение.

По каменным дорожкам, под кипарисами и склоненными ветками жасмина – ее ноги не замедлялись ни на секунду. Отдаленный рев ярости ударил ее по ушам, но она не обратила на него никакого внимания. Сафи наконец-то достигла того странного, отчужденного состояния, которое так легко давалось Ноэль, – состояния, достичь которого Хабим пытался научить ее в течение многих лет.

Подобно тому, как он учил ее защищать себя.

Как учил ее сражаться и калечить.

И бегать, словно демоны Инан вселились в ее пятки.

Пока Эрон вел ее вниз по узкой садовой дорожке к неприметным воротам для слуг в железных стенах вокруг дворца, у Сафи возникла мысль, что каждая часть ее подготовки, каждый урок, который Хабим и Мустеф вбивали в ее голову, вели к этому самому моменту.

К моменту, когда ее объявят будущей императрицей Карторры и она будет вынуждена бежать с бешеной скоростью.

Эрон достиг ворот. Они распахнулись, и в проеме появилась долговязая фигура. Мустеф. Но Эрон не замедлил шаг. Более того, оказавшись на улице, он взвинтил темп. Сафи сделала то же самое, и Мустеф рванул за ними.

Жесткое шумное дыхание вскоре заполнило уши. Громче, чем ночной ветер или жужжание летних насекомых, громче, чем далекий шум карет… и громче, чем звук ударов стали об сталь, становившийся все громче, – шум битвы, которая прямо сейчас бушевала в саду у стены. Все, что Сафи слышала, – это шум своих легких. Все, что она чувствовала, – как горит горло.

Они добежали до перекрестка, и Эрон метнулся в тень навеса. Сафи последовала за ним, ее наряд мерцал в полной тьме. Лунный свет внезапно пропал. После того как глаза привыкли, перед ее взором возникла телега с ослом. Круглолицый мужчина безучастно сидел на пальмовых листьях, лежавших в его повозке в качестве груза.

Эрон приподнял один листок и бросил обратно. Тот, как и другие, был прикреплен к покрывалу из саламандровых волокон.

– Залезай под листья, – сказал Эрон напряженным голосом. – Мы справимся с ведуном Крови, но до тех пор ты должна оставаться в укрытии.

Сафи не стала этого делать. Вместо этого она схватила дядю за руку.

– Что… происходит? – Голос звучал сдавленно из-за нехватки воздуха. – Пожалуйста… объясни.

– Нет времени. Залезай.

Как Эрон мог так связно говорить, будто бег едва утомил его?

– Куда меня отвезут? И что с моим освобождением?

– В первую очередь ты должна выбраться. Не только из города, из Далмотти. Если нас поймают, то повесят как предателей.

Эрон отпустил край покрывала и взглянул на Мустефа.

– Я не могу больше ждать. Убедись, что она сюда залезет, а потом дай знать нашей связью.

И затем, не говоря больше ни слова, он покинул навес. Его фигура мелькнула один раз и исчезла. Там, где он шел, Сафи теперь видела только булыжники и лунные лучи.

Она повернулась в сторону Мустефа.