– Едем за город, на Дикие камни, – приказал Иван. – Там поговорим.

Булат держал парней в «выключенном» состоянии до тех пор, пока не приехали в указанное место. Свитских выволокли наружу, связали руки и ноги, прислонили к нагревшимся за день валунам, наваленным вдоль высокого берега, и привели в чувство.

Булгаков присел перед испуганными молодыми людьми, оглядел их и поинтересовался:

– Знаете меня?

– Нет, извините, – севшим голосом ответил за всех Григорий Васильев, высокорослый шатен в белой рубашке. Грубовато округлое лицо его побледнело.

– Дурак. Обязан знать. Я Иван Олегович Булгаков. Надеюсь, эта фамилия вам известна?

– Да, – закивали все трое.

– Отлично, – Иван взял в пригоршню теплый песок и стал медленно его ссыпать из кулака вниз. Парни испуганно смотрели на эту манипуляцию и молчали. – Я хочу знать, что вы сделали с одним мальчиком и куда он делся после встречи с вами? Зовут его Викентием Волховским. Молчание не приветствуется. Я знаю, что именно вы и Алексей Куракин последними видели мальчишку. Подозреваю, что избили… и даже убили потом.

Харитонов гулко сглотнул слюну. Остальные заерзали, переглядываясь.

– Мы не убивали, – дернулся Агапов. – Честное слово.

– Ваше слово ничего не значит без подтверждений, – поморщился Булгаков. – Вспоминайте все, что произошло. Без утайки. Обещаю, резать по частям не буду, если не лжете. Мне важна правда, даже горькая.

– Мы, вправду, его не убивали, – зачастил Васильев. – Алексей приказал нам проучить мальчишку, но так, чтобы без физического урона. Ну, пару раз по морде съездить, ребра пересчитать… Сашка Агапов (кивок на помертвевшего соседа) заманил его в парк…

– А в чем смысл? – удивился Иван Олегович. – Что общего у Куракина и Волховского?

– Алексею не нравилось, что мальчишка танцует с его невестой, да еще на таком большом конкурсе, – пояснил Васильев. – Ну, сами понимаете, девушке с таким высоким статусом как то не пристало прыгать по сцене в коротеньких юбках, демонстрировать себя столь откровенно…

Нефед с бойцами фыркнули. Они могли поспорить с этим утверждением, каждый день наблюдая за репетициями танцовщиц. Проще говоря, им нравились гибкие и ладные девушки, и ничего зазорного в созерцании красоты не видели.

– Понятно, – протянул Булгаков. – Обычная ревность. Ничего дурнее придумать не мог, щенок. Ладно, что было дальше?

– Мальчишка попробовал защищаться, но мы его быстро повалили на землю и стали пинать, – рассказчик вдруг смутился. – Ну, переборщили, признаемся. И тут появляется какой то парень, ровесник вашего Волховского. Может, чуть старше…

– Что замолчал? – Булгаков встал и стряхнул с рук песок. – Говори!

– Надавал он нам по соплям, – зло откликнулся Агапов. – Он для своего возраста великолепно владеет боевыми видами борьбы. Дрался серьезно, почти как профессионал. Княжича трогать не стал, а вот нас четверых разметал в разные стороны за пять секунд. На каждого тратил не больше удара сердца.

Нефед заинтересованно переглянулся со своими бойцами. Это уже зацепка. Вычислить подростка, умеющего так кардинально решать вопрос самозащиты и смело вступать в драку со взрослыми, казалось делом плевым. Вряд ли в городе таковых найдется больше двух трех. Если даже не в единственном экземпляре.

– Пятнадцатилетний пацан раскидал таких лбов? – не поверил Иван.

– Может, не пятнадцатилетний, а чуть постарше. Но – да. Врать не буду. Он в самом деле отлично владел техникой рукопашного боя.

– Магия?

– Нет, не применял, – мотнул головой Агапов.