Булгаков лично вышел встречать Аксинью в безупречном белом костюме, поцеловал руку княгини и предложил войти в дом.

– Жарко становится, – пояснил он, не обращая внимания на суету слуг. – Можно было в беседке устроиться, но в гостиной есть мощный кондиционер. Вы устали с дороги. Может, отложим разговор?

– Нет, отдых подождет, – отрезала женщина, пытаясь рассмотреть среди жильцов особняка своего сына. – Я приехала сюда ради Андрюши.

Ничем не выдав своей досады, Булгаков усадил Аксинью на диван, а сам дал указания пожилой горничной, чтобы принесли холодные напитки, чай и печенье.

– Итак, вы здесь ради Викентия, – намеренно назвав нынешнее имя опекаемого, утвердительно кивнул Иван. Протарабанил пальцами по подлокотникам кресла, как будто растерялся и не знал, что говорить. – И всю дорогу на машине? Стоило ли оно того?

– Иван Олегович, – чувствуя подкрадывающиеся холодные щупальца к сердцу, Аксинья подалась вперед, – я хотела бы видеться чаще с сыном, но понимаю и вашу позицию. Мой муж каким то образом узнал, что Викентий и есть Андрей. У нас был тяжелый разговор, после которого я почувствовала тревогу. Георгий может выкрасть Андрея. Его не остановит даже императорский указ о защите сирот.

– Н да, идея не самая хорошая, – кашлянув в кулак, Булгаков задумчиво посмотрел в лицо княгини. Молодая красивая женщина с болезненной манией преследования вызывала сочувствие. И как сказать, что мальчишка пропал? Угораздило ее приехать в такой момент! – Георгий не боится гнева Попечительского совета и самой императрицы? Если так, я ему не завидую.

– К тому времени, когда поднимется шум, мужу будет наплевать на общественное мнение. А с императором он может договориться. Увеличит выработку золота и алмазов, подарит ему один из приисков. Глядишь, и гнев Его Величества сойдет на нет.

– Версия имеет право на жизнь, – Булгаков дождался, когда горничная расставит на журнальном столике вазочки с разнообразным печеньем и конфетами, запотевший кувшин с лимонадом, нальет в тонкостенные фарфоровые чашки ароматный красный напиток и удалится, вздохнул. Придется огорчить княгиню. – Андрей пропал. Сразу после соревнований он вышел на улицу и с тех пор его никто не видел.

Он энергично вскинул ладонь, пытаясь успокоить женщину.

– Выслушайте меня, Аксинья Федоровна! Не делайте поспешных выводов! Вашего сына ищет вся городская полиция, на вокзалах дежурят наши люди. Старейшина уже в курсе, поднимает бойцов и перекрывает все направления, по которым могут вывезти Вика. Да и не верю я, что это дело рук Георгия. Произошло нечто другое, не связанное с похищением.

– Тогда как объясните пропажу? Сам убежал?

– Мог и сам, – кивнул Иван. – И даже в этом случае из Крыма ему незаметно не выехать. К тому же, хорошо изучив его характер и пристрастия, с уверенностью скажу, что парень ни за что не бросит свой УПД. В костюм столько сил и души… Нет, его где то держат. Если похищение, то рано или поздно на нас выйдут с внятными предложениями.

– Какая же я дура! – Аксинья закрыла лицо ладонями, плечи ее поникли. – Не знаю, что меня удерживало забрать Андрея в семью! Сама же отрезала путь себе. Без документов, записок, с этой дурацкой пеленкой с не менее дурацким именем!

– Хорошее имя, зря вы так, – Булгаков не собирался успокаивать княгиню. Пусть сама осознает, в какой паутине лжи и страха она запуталась, пустив под откос свою жизнь. – А вы не расскажете, откуда у вас появилась эта пеленка?

– Я приехала в Новгород с сыном, запутывая следы от ищеек Георгия, – вскинувшись, ответила Гусарова и стала копаться в своей сумочке. Выудила оттуда большущий носовой платок и тихо шмыгнула, прикрыв нос. – Даже к родственникам не пошла. Сняла в доходном доме комнатку.