Я только кивнул, придавленный мощной энергетикой происходящего. Даже говорить не стоило, что никогда с таким зрелищем не встречался. Вокруг орали, топали ногами, хлопали в ладоши – и все с таким энтузиазмом, не напускным, а настоящим, выплескивающим радость от встречи друзей. Хорошо, Света схватила меня за руку и потащила вниз по ступенькам, на ходу поясняя:

– Все! Теперь пойдем в кабинет! Видишь, флажки развешаны в разных местах? Ищи оранжевый! Там наш класс собирается!

До сих пор не очухавшись от праздничного представления, я едва успевал за «сестрой». Ромка с Леной растворились в толпе, но Света за них не переживала так, как за меня, после каждого шага проверяя, не потерялся ли я.

На небольшом пятачке собралась говорливая толпа ребят, радостно приветствующих друг друга. На меня поглядывали с интересом, но пока никто не подходил и не пытался выяснить, кто я такой, собственно. Подошла худощавая молодая женщина в белой блузке и серой однотонной юбке до колен. Блеснув позолоченной тонкой оправой стильных очков, она кивнула, выслушав гвалт приветствий, и приказала идти в класс.

«Щукинская» гимназия, как я успел выяснить до первого занятия, не разделяла мальчиков и девочек на отдельные классы, и продвигала современные методы обучения. Помещение, где мне предстояло учиться – возможно, до восемнадцати лет – оказалось не таким большим. Уютным, чистеньким, с двумя большими окнами, задернутыми бежевыми шторами, и с кучей горшков с разнообразной зеленью на подоконниках, с тремя рядами парт по три в каждом. Не трудно подсчитать, что в нашем классе не больше восемнадцати человек. Но оказалось, и того меньше, после того как все расселись по местам. Пятнадцать вместе со мной. Быстренько подсчитал. Девчонок восемь, нас, пацанов – семеро.

– Эй, новичок, чего застыл? Примерз, что ли? – выкрикнул вихрастый паренек со слегка сдавленной пипкой носа. – Или класс попутал?

Большинство засмеялось, но никто, вроде бы, враждебности не проявлял. Я же продолжал стоять возле доски, дожидаясь учительницу. Лучше пусть она скажет, куда мне сесть. Хотелось бы рядом со Светланой, но там уже местечко оказалось занятым. Худой, как щепка, с нагловатым взглядом пацан, с очень короткой стрижкой и шрамом под нижней губой, смотрел на меня оценивающим взглядом. Соперник? Отлично!

Вошла та самая учительница. Шум сразу утих. Положив на стол кожаную коричневую папку, набитую какими-то бумагами, женщина повернулась ко мне.

– Правильно ли я понимаю, что ты и есть Волховский Викентий?

– Викентий-Иннокентий! – громко фыркнул кто-то на задней парте.

– Не смешно, Татищев! – холодно произнесла классная дама. – Ты бы так остроумно на уроках отвечал, пользы больше было бы. Итак, Викентий, добро пожаловать в наш класс. Надеюсь, тебе понравится здесь. Ребята дружные, хоть и из Родов, имеющих серьезные трения между собой. Я так понимаю, ты под опекой семьи Булгаковых?

– Так и есть, – подтвердил я, краем глаза поглядывая на реакцию новых однокашников. – Я из обедневшего рода, отдан в приют после смерти родителей. Сам из Новгорода. Не знаю, что больше сказать.

Кто-то опять хохотнул, но девчонки, заметил я, поглядывали уже с сочувствием.

– Хорошо, разберемся, – улыбнулась дама. – Мое имя Антонина Елизаровна. Запомнил?

– Да.

– Ну что ж, тогда садись рядом с…, - Антонина Елизаровна обвела взглядом затихшие ряды. – Ага! Девочек не боишься?

– А чего их бояться? – пожал я плечами. – Если не кусаются и не царапаются, переживу как-нибудь.

И что я такого веселого сказал? Пацаны заржали, а некоторые девчонки, сузив глаза, мгновенно занесли меня в списки самых страшных врагов.