– Хорошо, – улыбнулась Светина мама и кивнула Ванде, показывая, что меня можно конвоировать на открытую веранду и дать возможность подышать свежим воздухом.

И все же интересно, с чего вдруг я заболел? В луже на полигоне искупался, ну так не в первый раз! Да и погода в тот день была нормальной: солнышко светило, тепло. Хоть и осень.

С помощью Ванды – как маленького обихаживает! – я уселся в кресло-качалку, и накрытый пледом, стал созерцать окрестности. По дороге проехало несколько автомобилей в сторону КПП, пару раз мелькнул бронированный борт Старейшины. Раскатываются туда-сюда. Вот проехал школьный автобус. Значит, скоро Светлана с Ромкой и Ленкой заявится. Размеренно покачиваясь, я прислушивался к своему состоянию.

Странно как. Легкость в теле необычайная, и если бы я оставался обычный человеком, не заморачивался произошедшим. Что же со мной произошло? Неужели еще одна инициация? Специально этим вопросом я не интересовался, но кое-что читал. Магические способности, активированные необычайно сильной искрой, провоцируют выплески Дара, могут менять направленность. Например, получил человек способность управлять Стихией Воды, а при повторной инициации меняет ее кардинально. Не получилось ли так, что моя антимагия разрушилась, и я стал нормальным одаренным? Было бы очень здорово!

– Привет! – гаркнул над моим ухом Ромка. Стервец, как только пробрался незаметно? Неужели я так отвлекся? – Сидишь со стеклянными глазами! Светка даже испугалась за тебя!

Послышалась смачная затрещина.

– Эй, чего дерешься! – завопил пацан.

– Вали отсюда, – голос у Светы с угрожающими нотками. – У меня рука тяжелая, сам же знаешь.

– Подумаешь, овладела техникой «воздушного удара», теперь можно на мне испытывать? – заныл Ромка, но благоразумно исчез.

Рука Светы взлохматила мои волосы на затылке.

– Тебе лучше? – спросила «сестра». – Ты так странно смотрел на нас, словно действительно остекленел. Я испугалась.

Я задрал голову и посмотрел на Светлану. За эти несколько дней, что я провалялся в постели и не видел ее, успел соскучиться. Глубокая чернота глаз со знакомым прищуром; на голове косицы сложены в замысловатую конструкцию, закрепленную массивной серебряной заколкой в виде какой-то мифической птицы. Почему мифической? Я не орнитолог, но таких в природе не бывает. Сквозь полуоткрытые губы поблескивают жемчужины ровных зубов. Мне стало жарко и отчего-то стыдно. Поспешно опускаю голову.

– Да вот, призадумался, – бормочу тихо и яростно тереблю край пледа. – Как дела в школе?

– Ой, о тебе все время спрашивают! – Света вышла из-за спины и встала напротив меня, прислонившись к перилам веранды, скрестив руки на груди. – Хотели даже всем классом приехать, да я запретила. Ты же еще слаб! Представляешь, что они здесь устроили бы! Да ну! Сам скоро придешь.

– А как Самсон Яковлевич? Интересовался?

Перед болезнью я успел посетить несколько занятий по ненужным – в чем был твердо уверен – мне танцам. Руководитель специально выделил помощницу, с которой пришлось отрабатывать всевозможные движения. Если бы не Тучкова Наташа, я бы даже на второе занятие не пришел. Она такая забавная, все время смеется над каждым моим словом, как будто я конферансье в цирке шапито. Но мне нравилось повторять за ней движения, очень пластичные, точно отмеренные и скупые. Это… это как будто наблюдать за ртутью, перетекающей из одного сосуда в другой.

Жаль, что Наташа старше меня на два года, и у нее есть целая группа воздыхателей, ждущих девушку после занятий, чтобы подвезти на своих машинах до дома.