|
Ему оторвало руку, и теперь она висела на нескольких тонких жилках. Умений и возможностей лекаря, входящего в состав охраны, катастрофически не хватало. И тогда Олаф предложил свои услуги. Вдвоем с молодым лекарем они пять часов сращивали руку, сантиметр за сантиметром восстанавливая работоспособность плоти. Сосуды, мышцы, жилы, ткани, чистка раны от осколков костей и заживление очагов поражения – адская работа. В конце, когда стало ясно, что рука спасена, Целитель прогнал парня отдыхать. А сам остался еще на несколько часов дежурить возле раненого. Когда лекарь-помощник проснулся и сменил Олафа на посту, тот мгновенно отрубился на целые сутки.
Именно эти сутки и перевернули его жизнь. Военный комендант охраны связался со своим патроном и обрисовал ситуацию. Когда Олаф проснулся, ему предложили ехать в Москву. Так он и оказался в клане Булгаковых. – Закрывай рот, – усмехнулся дядька, закончив свой рассказ. – Я уже пять минут не смотрю на твои аденоиды, а ты до сих пор ворон пытаешься ловить. – Извините, – смутился я, захлопывая неприлично распахнутую пасть. – Было очень интересно. Заслушался. – Что скажешь, Олаф? – кутаясь в тонкую светло-серую шаль, спросила Людмила Ефимовна, стоя рядом с моей постелью. – Как обычный медик скажу, что в организме Викентия все в порядке, – выпрямляясь на табурете, ответил Целитель. – Хрипов нет, температура в норме, зев не воспален, высыпаний нет. А вот как мне просканировать его ауру? – Отойди к двери, – посоветовала женщина. – И попробуй применить магическое зрение. – Дельная мысль, – улыбнулся дядька Олаф, и подмигнув мне, сделал так, как советовала Людмила Ефимовна. Забавно было глядеть, как он, шевеля пшеничными усами, смотрит сквозь меня. А я ощутил легкое поглаживание мягкой лапки по контуру моего эфирного поля. Не знаю, как можно было объяснить странные ощущения, обволакивающие с макушки до пят. Щекотно, приятно. Но в то же время непонятное напряжение и отторжение чужого прикосновения. – Все-таки отталкивает, – хмыкнул Олаф, став обычным человеком, а не замершим идолом с безжизненным взглядом зрачков. – Вот что я скажу, Людмила Ефимовна. Мальчик абсолютно здоров в физическом плане. Аурное поле без изменений. Не стал я внедряться вглубь контура. Как бы не прилетело мне откатом. – Аура какого цвета? – поинтересовалась Светина мама. – Белая, как обычно. Вообще, странная болезнь. Честно скажу, бессимптомная. Вдруг, ни с того, ни с сего резкое ухудшение. Вик, а что ты делал накануне болезни? – В луже купался, – пожал я плечами. – В луже? – вытаращил глаза Целитель. – Я не понимаю. Шутишь, да? – Да на полигоне его гоняют как рекрута в группу сопровождения грузов, – поморщилась женщина. – Видимо, в яму с водой падал. – Кто его инструктор? – резко спросил Олаф. – Сидор, – ответила Людмила Ефимовна. – Две недели я запрещаю появляться на полигоне, – заявил Целитель. – Сам поговорю с Сидором. Вздумал мальчишку гонять наравне со взрослыми! Две недели, Викентий! И для закрепления своего запрета дядька Олаф показал два растопыренных пальца. Потом попрощался с хозяйкой и ушел, помахивая своим чемоданчиком из желтой кожи. А я на следующий день вернулся в гимназию. – О! Наш толстячок явился не запылился! – как только я вошел в класс, радостно-глумливо закричал сосед Светланы – Игорь Дементьев, тот самый короткостриженый худой пацан со шрамом под нижней губой. Я его с самого начала не переваривал. |
