Единственная проблема, которая могла помешать нам добраться до Торгового Двора – это славенские пацаны. Они контролировали все возможные пути к Гавани и к месту предстоящего развлечения. Стоило только перейти по мосту Федоровский ручей, и уже держи ушки на макушке. Салтан признавался, что пару раз его ловили, но не били. Правда, в воду с головой погрузили, да лягушек за пазуху натолкали. Это и понятно. Нас защищал возраст. Малышей не трогали так, как тех, кому исполнилось тринадцать-четырнадцать лет. С этого момента начинались серьезные проблемы. Пацаны частенько приходили в приют с расквашенными носами и с синяками под глазами.

Но не все было так плохо. Мы спокойно гуляли по Неревскому и Загородскому концам. Там жили наши союзники, но в развлекательных кулачных боях между концами каждый был сам за себя. Традиция.

Через Федоровский ручей мы проскочили благополучно, и чтобы не нарваться на неприятности, спустились к набережной и вдоль парапетов побежали к Торговому Двору.

Нам повезло. Ни на кого не нарвались. Подозреваю, что вся шпана Славенского конца тоже ринулась смотреть редкое представление. Мы продрались сквозь возбужденную толпу народа, идущую по направлению к странной конструкции, возвышавшейся на площади неподалеку от купеческих лавок.

Она представляла собой большую арену, вокруг которой возвели металлические штыри, а на них натянули прочную и гибкую металлическую сетку. К этому ограждению вплотную стоял автофургон, в котором, по логике происходящего, находились пилоты и их костюмы. Выходя из фургона, они сразу попадали на деревянный помост, спускавшийся ко входу на арену.

– Дядя, пусти! – пыхтел впереди Салтан. Следом ломились мы, получая, где легкие, а где и довольно увесистые подзатыльники от раздраженных мужиков, столпившихся возле сетки. Но все-таки прорвались и оказались почти рядом с ареной.

– Можно между ног пролезть, – предложил Степка, – сразу в первом ряду окажемся.

– Затопчут, – пыхтя от усердия, ответил Борька-Селедка. – Эй, чего руки распускаешь!

Кто-то из молодых парней отвесил пинка Борьке, отчего тот едва не сшиб стоявших зрителей в первом рядом. Я же удачно пристроился рядом с каким-то пузатым мужиком в белом костюме и с такого же цвета шляпой на голове. Залез под его локоть, и не обращая внимания на заворчавшего дядьку, стал смотреть на разворачивающееся действие.

На середину арены вышел худощавый мужчина с щегольскими черными усами, и даже не надрывая голоса, зычно заговорил:

– Дамы и господа! Встречайте акробатическую группу в боевых костюмах нового поколения! Еще больше маневренности! Еще больше запаса энергии! Великолепные трюки и захватывающие учебные бои с применением легких магических техник! Все абсолютно безопасно и не несет вреда зрителям! Смотрите и наслаждайтесь! Только один день!

Народ зашумел, заулюлюкал и засвистел в предвкушении представления. Усатый зазывала закончил свое выступление, а на середину арены вышли два пилота в легких «скелетах», представлявших собой каркасные костюмы с многочисленными сочленениями на руках и ногах, с броневой защитой из вороненых пластин, облегающих тело человека. Каждая пластина при движении шевелилась как живая, и нисколько не сковывала движение.

Чтобы продемонстрировать, насколько удобны костюмы, пилоты стали ходить по кругу, размахивая руками, подпрыгивая на месте на три-четыре метра, чем вызвали новый шквал одобрительных выкриков. Я завороженно наблюдал, насколько легко удавалось им парить в воздухе и совершать кульбиты, не ощущая тяжести защитной сбруи.

Наконец, началось то, ради чего мы сюда прибежали. Зазывала объявил учебный бой. Чтобы зрителям легче было различать соперников, на каждый из доспехов он наклеил яркие кружки: красный и белый.