– Чего вылупился? – неожиданно разлепил губы один из охранников, и ненароком приложил правую руку к отвороту пиджака. – Проваливай, не положено здесь торчать столбом! Живо!

Я знал, что у этих парней под пиджаками висят кобуры с пистолетами. Конечно, стрелять в меня никто не будет, скорее, решили постращать. Не дожидаясь проблем, я побежал. Мимо промелькнула высотная гостиница для богатых гостей, потом мужская гимназия, и вот я на Лерховской набережной, где меня и подловили.

Встреча вышла случайной. Я уже подбегал к мосту, когда толпа мальчишек, возглавляемая парочкой верзил лет восемнадцати, вывернула из-за угла желто-коричневого трехэтажного общежития, и о чем-то весело гомоня, направилась к мосту. Как же я забыл, что именно он являлся некой границей между двумя концами, и просто так на другую сторону ну никак не перебежать! Или же стоило вдоль Волхова пробираться, болван!

– Глянь, братва! Приютский! – воскликнул кто-то самый зоркий, заметив меня.

Я резко затормозил и в отчаянии завертел головой, выискивая место, куда бы сигануть от назревающих проблем. Во дворы нельзя. Я плохо знаю их расположение, могу попасть в еще большие неприятности. Если бежать на пристань, есть шанс затеряться в толпе людей. Да и интенсивное автомобильное движение может помочь. Назад? Тоже нет смысла.

– Лови жирного! – раздался азартный крик, разом активизируя местную шпану.

Мне уже было не до раздумий. Заметил высокую арку, соединяющую два дома, и забежал под нее. Оказался в каком-то дворе, заполненном играющей малышней. Остановился на секунду, выискивая наилучший вариант отхода, и правильно распределяя силы, побежал дальше. Длинный ряд жилых домов закончился узкой тополиной аллеей, за которой виднелись дома побогаче. Там, насколько мне было известно, жили ювелиры, купцы, служащие городского совета, даже мелкопоместные дворяне попадались. Они скупали жилье в городе, зимой переезжая сюда ради детей, учащихся в гимназиях.

Но славенские знали все пути-выходы лучше меня. Перебежав аллею, я оказался на какой-то другой улице, чистенькой и тихой, не осознавая, что меня загоняют в ловушку. В любом случае, мой путь лежал через Федоровский ручей, через мост. Я почти добежал до набережной, только с другой стороны, и попался. Меня окружили со всех сторон. Десяток мальчишек моего возраста и, как я уже упоминал, двое старших. Один из них, костлявый и тщедушный – ткни и упадет – со злым угловатым лицом и с тонкой полоской жидких усиков, тяжело дыша, сплюнул на землю тягучую слюну.

Я мысленно поблагодарил Забиякина за упорные и интенсивные занятия спортом. Удивительно, но по сравнению с запалено дышащими славенскими, я выглядел живчиком.

– Куда бежал, пузатый? – спросил костлявый. – Ты разве не знаешь, что мзду платить надо за проход по нашей территории?

– Не, не слышал, – пытаюсь быть храбрым. Эх, надо было по реке прорываться, как все время это делал! Понесла нелегкая сегодня по вражеским местам! – Кто бы подсказал!

– Жирный-то наглеет, – сказал второй парень с бритыми висками, широкоплечий и коренастый. Он казался неуклюжим и неповоротливым, но по гибким и подвижным кистям рук и запястьям с татуировками я понял, что серьезнее противника среди этой банды нету никого. От своих сверстников отбиться можно, а вот от него – вряд ли. Расписной попался! Вот это плохо! – Ты бы поучил его хорошим манерам, Ушак.

Я мысленно простонал. Угораздило нарваться на уродов! Ушак – самый придурковатый и злой драчун в Славенском конце, да еще владеющий искрой. А если Ушак здесь, то второго должны звать Гридей.