– Вот видишь! И после всего этого ты не забыл про эту лужайку?

– Пожар – одно, лужайка – нечто другое.

Фроди ухмыльнулся:

– Есть люди, которые делают вид, что они глупее, чем на самом деле.

– На земле люди разные, с этим ничего не поделаешь. Каждый действует по своему разумению.

– Но ведь надо же и прислушиваться.

– К чему?

– К словам тех, кто умнее, кто сильнее, кто богаче…

– В этом ты прав. Но у каждого своя голова. И в этом прав я, а не ты.

– Это еще покажет будущее.

Так переговаривались они – внешне вроде бы пристойно, но у каждого из них накипало в душе нечто готовое взорваться. Подобно тому, как весенний лед – вроде бы зимний еще, но в один прекрасный миг раскалывается на множество частиц. В мгновение ока: был лед – и вдруг ледяное крошево…

Фроди исподлобья глянул на воду и сказал:

– Можешь радоваться: плывет!

– Как это понимать?

– А так, – заносчиво сказал Фроди. – Недаром, видно, ты нацепил на себя эту игрушку. – Он кивнул на меч.

– Для кого игрушка, Фроди, а для кого и нет.

– Может, объяснишь, что ты имеешь в виду?

В душе Кари совершалось необычное: в тихой, не знавшей злобы груди рождалась буря. Но внешне пока что почти ничто не выдавало ее…

Он молча наблюдал за Фроди. Было в поведении берсерка нечто странное: так ведет себя или шут гороховый, или человек, задумавший великую подлость. Кари терялся в догадках. Припоминая кровавую драку на Форелевом ручье и то, как вел себя в этой драке Фроди, Кари скорее всего склонялся ко второму, то есть к тому, что Фроди задумал какую-то подлость и дурачится перед тем, как совершить ее. Следовало зорко следить за каждым движением Фроди и в то же время наблюдать за фиордом, откуда вот-вот должна была приплыть Гудрид. Если бы боги были милостивы к Кари, они непременно внушили бы Гудрид мысль о том, что плыть к зеленой лужайке сейчас опасно, не нужно. Но кто может сказать, как относятся боги к Кари и нет ли у него какой-либо вины перед ними?

Небольшое пятнышко на водной глади быстро приближалось. Весла равномерно погружались в воду.

– Ей лучше бы не сходить на берег, – проговорил Кари. И подал рукой знак.

– Чему суждено свершиться, того уже не миновать, – глухо сказал Фроди и присвистнул. И тут из-за деревьев, стоявших стеной, показалось несколько человек. Они сразу же окружили Кари, схватили его. Это случилось столь быстро, что Кари не мог сообразить, что же, собственно, происходит.

Кари увидел Эгиля. И сказал:

– Правду говорят: одного поля ягода.

– Ты у меня поговоришь! – крикнул Фроди. – А ну, ребята, давай кляп! Где кляп?

Эгиль запихнул в рот Кари грязную тряпицу. И тут же связали его так, что Кари даже пальцем шевельнуть не мог.

– А теперь привяжите его к тому дереву, чтобы слышал все. А его самого чтобы не было отсюда ни слышно, ни видно.

Кари оттащили в сторону и привязали прочными веревками к высокой сосне. Слово «привязали» не совсем точно: он был словно спеленат с головы до ног.

XI

Гудрид была почти у берега: один взмах веслами – и днище соприкоснется с песком.

На лужайке никого, кроме солнца и тепла, кроме зелени и мягкой тишины. Это ее немножко озадачило, она привыкла видеть Кари у самого уреза воды. «А впрочем, – подумала она, – Кари мог задержаться». Однако издали ей казалось, что на берегу маячила чья-то фигура. Должно быть, обмануло зрение.

Только ступила она на берег, как навстречу ей вышел Фроди, наблюдавший за нею из-за деревьев.