Маршал Рыдз-Смиглы подчеркнул, что он решил продолжать политику, начатую маршалом Пилсудским. По его мнению, польско-германские отношения неизменно развиваются в положительном смысле. Он надеется, что темпы этого развития будут постоянно возрастать. Он вполне разделяет мнение Геринга, что в случае возникновения каких-либо недоразумений их необходимо искренне друг с другом обсудить и ликвидировать и не давать третьим сторонам вмешиваться в них… В случае конфликта Польша не намерена стать на сторону СССР, и по отношению к СССР она все более усиливает свою бдительность».

Воистину, если Бог хочет кого-то наказать, то в первую очередь Он лишает его разума!

Ну а далее уже пошло-поехало: 13 сентября 1939 года японские войска начали наступление в Китае, продолжавшееся в течение месяца, притом что 15 сентября были прекращены боевые действия на монгольской территории, в районе реки Халхин-Гол, где японцы потерпели сокрушительное поражение от советских войск; 17 сентября начался освободительный поход Красной армии в Западную Украину и Западную Белоруссию. (Сегодня это пытаются изображать оккупацией, тогда как на самом деле советские войска всего лишь возвратили территории, захваченные Польшей в 1920 году.) 8—12 октября Гитлер подписал декреты, упразднявшие Польское государство; 14 октября немецкая подводная лодка потопила британский линкор «Ройял оук». Объявившие Германии войну державы, говоря бюрократическим языком, «приняли это к сведению» — без каких-либо ответных действий.

Между тем Соединенные Штаты Америки решили несколько скорректировать свою позицию, и 4 ноября Конгресс США принял поправку к закону о нейтралитете, допускающую продажу воюющим странам оружия и военных материалов. Вот уж действительно — «бизнес превыше всего»! И это при том, что американцы прекрасно понимали опасность подобной политики. Еще в 1944 году в США вышла книга Эдварда Стеттиниуса, начальника Управления по соблюдению закона о ленд-лизе, «Ленд-лиз — оружие победы». Вот что писал этот высокопоставленный чиновник в первой главе своей книги:

«С одной стороны, мы были уверены, что наша страна не должна снова пережить трагедию войны. Начиная с середины 30-х годов, мы разработали систему законов о нейтралитете, которые имели целью не допустить войну в наше полушарие, изолировав нас от любых стран, вовлеченных в войну в других частях мира. И в то же время большинство американцев инстинктивно чувствовали, что наша страна не сможет наслаждаться мирной жизнью, если остальной мир будет охвачен войной…

По мере углубления мирового кризиса в 30-х годах для нас становился все очевиднее тот жестокий факт, что три страны стали на путь агрессии. Если бы наша страна начала сотрудничать с другими миролюбивыми нациями, чтобы остановить агрессоров, прежде чем они смогут угрожать нам самим, это, в конце концов, могло вовлечь нас в войну против этих агрессоров. Однако если сидеть сложа руки, предоставив агрессорам возможность продвигаться вперед победным маршем, то это может закончиться необходимостью воевать в одиночку против целого мира, чтобы защитить собственную страну. Пока мы таким образом колебались, неуклонно росла мощь держав оси и, соответственно, возрастала угроза нашей собственной безопасности».

Впрочем, колебания были только на государственном уровне, а частный бизнес успешно продолжал делать свое дело.

Так, уже известный нам Тигл «поставлял концерну “И. Г. Фарбениндустри” тетраэтил, необходимый для производства авиационного бензина, патентом на производство которого располагали, кроме “Стандард ойл”, “Дженерал моторс” и “Дюпон”. Поставки тетраэтила Германии осуществлялись через британский филиал концерна Тигла. В 1938 году Шмиц подписал в Лондоне контракт на 500 тонн этила, а в следующем году закупил его через тот же лондонский филиал еще на 15 млн долларов.