На вокзале Виктора и Зинаиду встретил сотрудник, сказавший, что ремонт лягинской квартиры в Сокольниках еще не закончен, а потому ему предлагается поселиться в гостинице «Метрополь». Лягин отказался и попросил отвезти его с семьей на Садово-Кудринскую улицу, к его сестре Софье. Решение это свидетельствует о том, что дела в семье Виктора явно обстояли неблагополучно: семья Косухиных жила в однокомнатной квартире, и «американские гости» их явно стесняли, да и самим им было там совсем неудобно — тем более с маленьким ребенком… Но, вполне возможно, Виктор не хотел оставаться с Зинаидой «тет-а-тет», потому и укрылся в доме сестры, где супругам невозможно было остаться вдвоем, а значит — вновь и вновь выяснять отношения. Хотя долго ли оставалась Зинаида в этой «семейной коммуналке», нам неизвестно.

Зато мы можем сказать, что, по имеющейся у нас информации, Виктор, пресытившийся в Штатах различными «стейками» и «бургерами», на завтрак, обед и ужин хлебал густой, наваристый борщ, ну а когда они встречались за столом с Глебом Косухиным, к борщу всегда шла хорошая чарка — может, и не одна.

Впрочем, все это продолжалось совсем недолго — до нападения Германии на Советский Союз оставалась всего лишь неделя…

А ведь тут даже и не представить, с каким тяжелым сердцем возвращался Виктор Лягин в Москву, какие «казни египетские» он себе прочил, каких выволочек и на каком уровне ожидал.

(Был, впрочем, один момент, который несколько успокаивал: Лягину разрешили взять с собой приобретенный им в США за собственные средства легковой автомобиль «бьюик». Хотя, как знать, может, его бы арестовали, а машину забрали бы, как говорится, «в казну». Подобные мысли тогда явно крутились в его голове, скребли его грешную душу.)

Однако все вскоре произошедшее никак не соответствовало его предположениям: по возвращении в Центр Лягин был назначен начальником отделения научно-технической разведки, в то время организационно вошедшего в состав 5-го англо-американского отдела, который работал по Великобритании, США, Канаде и заодно по странам Южной Америки. Неудивительно, что это подразделение вошло в состав 5-го отдела — ведь в других отделах, таких как, к примеру, балканский (Болгария, Румыния, Югославия, Греция) или средневосточный (Турция, Иран и арабские страны, Афганистан и Индия), специалистам по научно-технической разведке делать было абсолютно нечего.

Так как «над Лягиным» никаких начальников по этой линии не было, то многие его называли и даже считали заместителем начальника внешней разведки — тогда она уже именовалась 1-м управлением НКГБ СССР — по НТР. Реально говоря, именно так оно и было.

Недаром же мы утверждали, что отрицательная характеристика, подписанная П. П. Пастельняком, не соответствовала истине! Такого ценного работника, как Лягин, терять было нельзя — и особенно хорошо понимал это сам начальник 1-го управления старший майор госбезопасности Павел Михайлович Фитин, верный и надежный друг Виктора Александровича.

Но тут мог сыграть свою роль и другой момент — хотя это опять-таки не официальные данные, а исключительно наши предположения и догадки. (Мы же тоже кое-что понимаем.)

Хорошо известно, и мы об этом уже написали, что нарком иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов очень не любил Наркомат внутренних дел как таковой, а в особенности его руководителя Лаврентия Павловича Берию, являвшегося его соперником по степени близости к вождю. Нелюбовь Вячеслава Михайловича впоследствии перешла и на Наркомат госбезопасности, отпочковавшийся от НКВД в феврале 1941 года, куда перешли небезразличные, скажем так, наркому иностранных дел структуры. Ведь Молотов считал и не раз говорил Сталину, что разведка как самостоятельная структура вообще не нужна — мол, с ее функциями вполне и даже гораздо более квалифицированно и успешно, нежели разведчики, справляются опытные «чистые» дипломаты.