— А нам что? — спросил озадаченно Алексей.

— Шиш без масла. Более того, они уже там столько наворотили, что природу погубили полностью. Нерестовые реки загажены, леса повырублены, отходы сливают прямо в землю. А чего с экологией церемониться? Колония ведь, туземцы! Попробовали бы у себя где-нибудь на Аляске или в Канаде так поступить! Замучились бы в судах пыль глотать. Сейчас, правда, начали с ними понемногу разбираться. Может, погонят к чертям собачьим. Но еще раз повторю: таких людей, как Муравленко, нынче катастрофически не хватает.

— Сажать за подобные дела надо, — сказал Леша.

— Лучше — расстреливать, — жестко добавил дядя Коля. — Но у нас как всегда — концы в воду. Нет, все знают: кто, сколько и когда. Но, видишь ли, даже президент сказал: итоги «прихватизации» пересматривать не будем. А почему? Потому что сажать придется всех поголовно. Значит, всех прощаем? Даем полную индульгенцию от всех грехов? Какие мы добрые, прямо святее папы римского! А то, что тридцать человек владеют всеми богатствами страны, это как? Такого еще нигде и никогда в мире не было. Опять мы впереди всей планеты в этом идиотизме. А народ? Долго будет терпеть эту несправедливость, как думаешь? Один семнадцатый год уже был.

— Экий ты, дядя Коля, революционер, — Леша стал разливать по пузатым чашкам крепкий чай. Достал из холодильника остатки какого-то торта.

— Мне за державу обидно, — отозвался сосед; внешне он чем-то напоминал таможенника Верещагина из «Белого солнца пустыни» — такой же плотный, загорелый и слегка «в градусе» (наверное, дома пропустил пару стопок). А сладкое он любил, свой кусок торта проглотил за один присест. Пришлось Алексею отдать ему и свою порцию.

— Это возрастное, — сознался дядя Коля. — В детстве конфет мало было, теперь наверстываю. Я иногда даже в макароны сахар кладу.

— Мне тут странный сон приснился, — произнес Леша. — Будто я с каким-то шаманом встречался, а он мне сказку рассказывал. Про Сибирь, про людей крылатых… Чудно! Словно сам я и побывал там, стоял возле какого-то огромного муравейника. — Парень улыбнулся, вспоминая сновидение.

— Про Сибирь тебе лучше меня никто не расскажет, — ответил сосед. Он был практиком, в сны и камлания не верил. — Сибирь, братец, побольше такого материка, как Австралия будет. Здесь свободно три Индии и две Западной Европы разместятся. Даже США или Китай уступают по размерам нашей Сибири. Поезд от Владивостока до Урала проходит почти такое же расстояние, как от экватора до полюса. А нашей планете требуется восемь часов, чтобы, вращаясь вокруг своей оси, подставить под солнечные лучи все сибирские просторы. Простор, Леша, — это наш самый главный, фундаментальный ресурс, на одного россиянина в среднем приходится почти по 12 гектаров земли, а на китайца — всего 8 соток.

— СССР был еще больше, — сказал Алексей. — А что толку? Знаешь, дядя Коля, слону бывает очень неудобно в посудной лавке.

Николай Александрович с интересом посмотрел на него. Продолжил:

— Да, с распадом СССР Россия стала самым крупным северным пространством, ее географический центр переместился к полярному кругу, в бассейн Подкаменной Тунгуски, а был в Томской области. Можно сказать, что фасад страны развернулся к Арктике.