Люди на берегу посовещались между собой и повернулись ко мне:

— Господа готовы заплатить пятнадцать фунтов за экземпляр.

— Вам нужны одни часы? — немного недопонял я.

— Да, да, — энергично закивали головами туристы, от усердия привставая на цыпочки.

— Двадцать пять фунтов, — сказал я, уверенно заворачивая бывшее судовое имущество в подвернувшийся целлофановый пакет. Сколько они заплатят, не вызывало у меня сомнения.

Со свертком в руке спустился на пирс и протянул его одному из японцев — мужчине.

— Двадцать фунтов, — сказал он, подтверждая мой прогноз.

— Продано.

Туристы радостно рассчитались и пошли по причалу на берег, благоговейно прижимая к груди драгоценную покупку. Гид несколько задержался.

— Извините за нескромный вопрос, а у Вас на судне есть еще часы на продажу, или что-нибудь такое оригинальное, со следами кораблекрушения?

— Можно найти, — туманно согласился я.

— Видите ли, иногда к нам на верфь приезжают экскурсанты. На память о посещении наших верфей им может быть интересно приобрести что-нибудь специфическое. За десять процентов комиссионных я готов посодействовать Вам в продаже.

— Хорошо, — согласился я. — Часы за двадцать два фунта, из которых два Ваши будут готовы в количестве, способном удовлетворить любую заинтересованную группу.

— Договорились. Через час планируется еще одна партия туристов — семь человек. Успеете Вы подготовить за это время столько?

— Безусловно, — сказал я, и мы пожали друг другу руки.

Когда спустя час старпом пришел звать меня на обед, я показал ему наш актив на сегодняшний день: восемьдесят фунтов стерлингов. И обещание некоего Уильяма известить о приезде, к сожалению, вероятно, нескором, новых потенциальных покупателей свидетельств кораблекрушения.

— Что ж, это тут ты удачно расположился, — похвалил он меня. — Надо помимо часов подготовить побольше дряни всякой: металлической и ржавой, изогнутой замысловатым образом небольшого размера — чтоб в кармане могла уместиться. Запрайсить по фунту за штуку, пускай покупают домой друзьям.

Мысль показалась мне недурной — в самом деле, мы же сюда не отдыхать приехали.

— Кстати, звонил твой приятель Стюарт, сказал, что заедет за нами часов в семь. Предупредил, что ужин будет официальным: все его кореша и родственники желают засвидетельствовать свое почтение герою антипиратского бунта. Между прочим, до сих пор я так и не знаю про ваши приключения. Отдыхать все вместе будем позднее, это он обещал твердым голосом. Итак, милости прошу на легкий обед, за которым ты мне выложишь все, что будешь вешать на уши гостям на сегодняшнем мероприятии.

Когда мы поднялись в каюту капитана, где, естественно, расположился старпом, то я понял значение слова «обед» и почему к нему применялось определение «легкий». По логике выпускника штурманского факультета Горьковского института инженеров водного транспорта (ныне Нижненовгородской академии).

На чистом и опрятном столике у мягкого уголка уютно соседствовали две сухих галеты на блюдечке и пятилитровая канистра бренди с двумя идеально чистыми стаканами. Все, больше ничего не было.

Насколько я уравновешенный товарищ, но тут мое лицо отразило всю противоречивую гамму чувств: «эх, сейчас выпьем!» и «а что же мы будем кушать?»

Саша довольно рассмеялся:

— Я знал, что тебе понравится!

Я немо уставился на него, потому как мысль о передозе галет в сравнении с продуктами брожения винограда не могла оформиться в слова.