|
Голова напоминала о вчерашних возлияниях тупой болью. Похмелье наваливалось тяжелым грузом депресняка. Чтобы избавиться от тоски я метался из угла в угол: навестил Стюарта, навязывая ему свои услуги в переноске тяжестей, попросился у «Скотины» попрыгать вместе с ними в воду, закупил куриные ножки в магазине, чтобы готовить нам обеды. Стюарт был занят подготовкой к операции с «Брамблилифом», поэтому никакой тяжести для меня найти не смог. «Скотина» вежливо отказал, мотивируя отсутствием гидрокостюма моего размера. Саша в это время блаженно спал, демонстрируя штурманский профессионализм. За обедом мы к коньяку не притронулись, несмотря на мое былое предложение. Единственным развлечением стало то, что я поведал старпому, что мы, по все видимости, в нашем горячо любимом отеле имеем дело с нечистой силой. Силой, которая опирается на сверхъестественные возможности, силой, которой руководит одна небезызвестная личность, и имя которой нам известно. Во всяком случае, псевдоним. Саша сначала недоверчиво засмеялся, когда я впервые употребил это слово, но потом согласился с моими раскладками:
Наберется не так уж и много людей, с трепетом относящихся к слову «Индия», разве что сами индусы. Ну а эти парни имеют достаточно характерные физиономии, даже упуская из внимания мишени во лбах и традиционные одежды. Про женщин в сари разговор, само собой не велся. До неприличия черные жесткие волосы, кожа не просто коричневая, а очень коричневая, даже с каким-то синим отливом, глаза навыкате ожесточенно карего окраса с чуть ли не розовыми белками, ультрамариновые губы — разве это портрет европейца? В нынешнем космополитическом положении, вообще-то, возможно и так. И, наконец, несколько характерных деталей, дополняющих словесный портрет. Ночной гость легко отвечал на вопрос: «Кто ты?» — «Никто». Можно предположить, что это имя, или, по крайней мере, намек на него. Вдобавок, капитан. В довершение всего упомянутый мною «Нед Ленд» был точно охарактеризован, как «чертов китобой». К чему же ведут все эти раскладки? Конечно же к господину Жюлю Верну с его «Двадцать тысяч лье под водой». Там на «Наутилусе» всем верховодил капитан «Никто», а точнее, старина капитан Немо. И если наш незнакомец не является капитаном Немо, все-таки столько лет прошло, то старательно ему подражает. Хотя, какой смысл кому-то подражать? В те далекие времена научный прогресс мчался со скоростью скаковой лошади, любые неясности старательно объяснялись с помощью технических новшеств. Лишь только неистовый китобой Нед Ленд носился по морям в поисках дьявольского морского чудовища, при более детальном ознакомлении, оказавшегося прототипом современных подводных лодок с кибернетическими мозгами. Или, все-таки, это был плод сделки с нечистой силой, заключенной потерпевшим поражение в восстании полуграмотным сипаем, одурманенным ненавистью к английским колонизаторам? Кстати, что любопытно, до сих пор в ставшей давным-давно независимой Индии используются железные дороги, построенные полтора века назад туманным Альбионом. Тот мизер, что соорудили индийцы к нынешнему дню самостоятельно, измеряется лишь долями процента от уже существующих путей. Возраст у Немо должен теперь переваливать за полуторастолетний предел. Но, допуская существование сверхъестественных злобных сил, можно согласиться и с этим. Можно, конечно, быть скептиком — и это будет правильным, но все равно нужно как-то бороться с непознанным. Пусть, потом это покажется смехотворным, но зато сейчас — хоть каким-то движением против. Примерно так я преподнес свою ночную догадку бывшему комсомольцу старпому Александру. Тот внимательно меня выслушал, не перебивая и не смеясь, и только потом начал задавать вопросы, на которые я не мог ответить: — Слушай, а цель какая всей этой ботвой преследуется? — Почему он нас называл «берсерками» и «мечниками»? — Неужели нам остается только одно: спиться здесь под полумифическим поводом? Мне оставалось только сказать: — Поживем — увидим. |
