— Вас, господин асессор? — с изумлением спросил Фабиан. — Должен сознаться, меня несколько удивляет, что подобное предложение исходит от вас, а не от господина Франка или самой барышни.

— Это имеет свои причины, — с достоинством проговорил Губерт. — Может быть, вы уже заметили, да я и не делаю из этого никакой тайны, что имею известные намерения и желания, которым в ближайшем будущем, по всей вероятности, суждено будет осуществиться. Одним словом… я считаю фрейлейн Франк своей будущей невестой.

Доктор быстро наклонился, чтобы поднять лист бумаги, лежавший на полу, долго рассматривал его, хотя на нем ничего не было написано, и, наконец, сухо произнес:

— Поздравляю вас…

— О, пока я еще не могу принять поздравление, — самодовольно улыбнулся асессор, — мы еще не объяснились, хотя я смело могу рассчитывать на ее согласие. Откровенно говоря, я хочу подождать повышения, которое надеюсь скоро получить. Надо вам сказать, госпожа Франк — очень хорошая партия.

— Неужели?

— Прекрасная партия. Управляющий, без сомнения, очень богатый человек; Маргарита и ее брат, который учится теперь в сельскохозяйственном институте, единственные дети; я могу рассчитывать на хорошее приданое, а в будущем — на значительное наследство. Да, кстати, эта молодая особа прелестна, и я ее обожаю.

— Кстати! — проговорил доктор очень тихо, но с совершенно несвойственной ему злобой.

Асессор не слышал этого и с важностью продолжал:

— Франк ничего не жалел для образования своих детей. Его дочь воспитывалась в одном из лучших пансионов П-а и, к моему большому удовольствию, обучалась там всевозможным наукам. Вы, конечно, понимаете, что мне в моем будущем положении необходима образованная жена, а потому я уже теперь хочу позаботиться о том, чтобы музыка и французский язык не были забыты. Поэтому, если вы будете так добры…

— С удовольствием, если господин Франк и его дочь желают этого, — сдавленным голосом проговорил Фабиан.

— Конечно, желают, но, собственно говоря, это я рассчитывал на вашу любезность, — объяснил Губерт, очевидно, очень гордившийся этой идеей. — Когда фрейлейн Франк на днях жаловалась, что совершенно забудет французский язык, управляющему пришла мысль пригласить учителя из города! Подумайте только, молодого француза, который с первого же урока начнет ухаживать за своей ученицей. У Франка голова забита только хозяйством, и он больше ни о чем не думает; но я был осторожнее и ни за что не хотел, чтобы этот галантный француз постоянно вертелся возле молодой девушки. Более пожилой господин, как вы…

— Мне тридцать семь лет, — прервал его доктор.

— О, дело не в этом, — улыбнулся Губерт, — за вас я нисколько не беспокоюсь, но, право, я думал, что вы старше! Скажите, пожалуйста, зачем вы, собственно, привезли с собой столько книг? Можно посмотреть, что вы изучаете?

Губерт встал и хотел подойти к письменному столу, но Фабиан был проворнее и поспешно накрыл газетой лежавшие там книги.

— Это так, любительские работы по истории, — проговорил он, сильно покраснев.

— А, исторические! — повторил асессора — Тогда вы, вероятно, знаете известного ученого в этой области профессора Шварца? Это мой дядя. Он читает лекции в И-ском университете, где учился господин Нордек.

— Да, имею удовольствие, — смущенно произнес Фабиан, бросая быстрый взгляд на газету.

— Ну, конечно! — воскликнул асессор, — ведь мой дядя — знаменитость; мы все имеем основание гордиться этим родством.

Доктор все еще охранял свой письменный стол, как будто желая оградить его от покушений асессора.