— Господи, помилуй! Ты знаешь?..

— Что произошло в пограничном лесничестве? Да. Люди Осецкого присоединились вчера к моему отряду и рассказали то, что видели. Ты понимаешь теперь, что я, во что бы то ни стало, должен был попасть в Вилицу!

— Я этого боялась, — тихо произнесла княгиня.

Лев вскочил и с пылающим взором встал перед ней.

— И ты допустила, чтобы моя любовь, мои права попирались ногами? Ты, обычно подчиняющая всех своей власти? Неужели же этот Вольдемар покоряет всех? В то время как я веду борьбу не на жизнь, а на смерть за свободу и спасение родины, моя невеста жертвует жизнью за нашего тирана! Она забывает отечество, народ, семью, чтобы спасти его. Теперь мне все равно, кто из нас погибнет: он или я, или она вместе с нами!

Княгиня схватила его за руки.

— Успокойся, Лев! Прошу тебя, я требую от тебя этого! Не обвиняй брата с такой слепой ненавистью, сначала выслушай меня!

— Я уже много слушал, вполне достаточно для того, чтобы это могло привести меня в ярость. Ванда бросилась к нему на грудь, закрыла его своим собственным телом, а я еще должен сомневаться в измене? Где Вольдемар?

Княгиня тщетно старалась успокоить сына — он ее не слушал. И в то время как она раздумывала над тем, как бы помещать их встрече, случилось самое худшее из того, что могло случиться: Вольдемар вернулся назад.

Он быстро вошел в комнату и направился к княгине, как вдруг увидел Льва; при этом на его лице выразилось не изумление, а скорее смертельный ужас. Побледнев, он смерил младшего брата с головы до ног и проговорил:

— Так вот ты где?

На лице Льва появилось выражение какого-то дикого удовлетворения, когда он, наконец, увидел перед собой предмет своей ненависти.

— Ты, вероятно, не ожидал меня?

Вольдемар ничего не ответил; ему, как более рассудительному, сейчас же пришла в голову мысль о той опасности, какой подвергается здесь Лев; он вернулся, запер дверь на ключ и только потом ответил:

— Нет! Мама, вероятно, также не ожидала тебя.

— Я не хочу поздравлять тебя с твоим геройским подвигом в пограничном лесничестве, ты, вероятно, так назовешь свой поступок, — продолжал князь с нескрываемой насмешкой. — Ты убил лесничего, а остальные, трусы, не посмели тебя тронуть.

— Они в ту же ночь бежали за границу, — сказал Вольдемар. — Может быть, они присоединились к тебе?

— Да.

— Я так и думал. Когда ты покинул свой отряд?

— Не собираешься ли ты меня допрашивать? — запальчиво воскликнул Лев. — Я явился сюда, чтобы потребовать отчета у тебя! Пойдем, нам надо поговорить с глазу на глаз!

— Вы останетесь! — приказала княгиня, — я не оставлю вас одних. Если эта встреча необходима, то пусть она произойдет в моем присутствии! Может быть, вы хоть тогда не совсем забудете, что вы — братья!

— Братья или нет, — вне себя воскликнул Лев, — не он совершил низкое предательство! Он знал, что Ванда — моя невеста, и, тем не менее, не постеснялся завладеть ее любовью. Так поступают только предатели и подлецы.

Княгиня хотела удержать сына, но было поздно — злополучное слово уже сорвалось с его языка. Вольдемар вздрогнул, как пораженный пулей. Княгиня побледнела. Ее испугала не безумная ярость младшего сына, а выражение лица старшего, и она оттолкнула его, хотя он был безоружен, тогда как у Льва была шашка. Встав между ними, она повелительно крикнула:

— Вольдемар, Лев… успокойтесь! Я приказываю вам это.