Впервые в жизни Зойда он возник вскоре после того, как Рейгана избрали губернатором Калифорнии. Зойд жил тогда на юге, делил в Гордита-Бич дом с элементами сёрф-группы, где ещё с неполной средней школы играл на клавишных, «Корвэров», вместе с друзьями более и менее бродячего толка. Дом был до того стар, что никакие термитные клаузулы выполнять не требовалось, на нарушения кодекса махнули рукой, положившись на теорию, что следующее же явление природы умеренной мощности это здание прикончит. Но поскольку возвели его в ту эпоху, когда всё проектировали с запасом прочности, дом оказался крепче, нежели выглядел, старую штукатурку у него поело, и обнажились слои покраски различными пастельными оттенками пляжных городков, разъеденные солью и нефтехимическими туманами, что летом натекали на берег, взбирались по песчаным склонам, проползали мимо Сепульведы, часто и по тогда ещё не возделанным полям, и обёртывали собой и Магистраль Сан-Диего. Тут же, долгая закрытая веранда выходила на пролёты крыш, лестницами спускавшихся к пляжу. Доступ с улицы осуществлялся посредством голландской двери, чья раскрытая верхняя половина, в давний вечер, обрамила Эктора в тёртой кожаной шляпе с широкими полями, он щурился сквозь солнечные очки, а ниже плыл кролем темнеющий Тихий океан с бледными гребешками. На улице, втиснувшись почти на всё переднее сиденье автопаркового «плимута», дожидался тогдашний напарник Эктора, серьёзно негабаритный полевой агент Мелроуз Дуд. Зойд, коему в аккурат свезло открыть на стук Эктора, стоял и пытался сообразить, о чём ему толкует эта личность в шляпе изгоя и с легавыми бачками.

Несколько погодя из кухни к ним вынесло лидер-гитариста и певца «Корвэров» Скотта Хруста, он опёрся о дверной косяк, поигрывая волосьями.

— Может, позже, — приветствовал его Эктор, — вы б растольковали тут всё этому своему дружбану, птушта я даже не знаю, догналь он или нет…

— ¿Qué? — остроумно ответствовал Скотт. — No hablo inglés.

— Ишь ты. — Парадно-входная улыбка Эктора натянулась. — Наверно, мне напарника не мешает позвать. Видите, вон в машине? Пока не встанет, не скажешь, но он такой здоровый, что его из машины и звать никому не хочется, птушта только выйдет, врубитесь, обратно всунуть его не всегда легко.

— На Скотта забейте, — Зойд поспешно, — он сёрфер — прощай, Скотт, — несколько лет назад немножко не поделил с кое-какими, мнэ, юными господами мексиканского происхождения, поэтому иногда…

— На парковке «Тако-Бёлля» в Эрмосе, ещё бы, памятная череда вечеров, весьма проставленная в фольклёре моего народа, — то ещё в первые дни подражаний Рикардо Монтальбану, кои за годы станут отточенней.

— Пришли отмстить?

— Умоляю. Прос-стите, — Эктор извлекая из внутреннего кармана, доступ к коему также предъявил досужий вид на служебный.38-й в кобуре под мышкой, свои федеральные полномочия в изрядно выделанном и легко распахивающемся кожаном футляре.

— Тут ни у кого ничего федерального, — Зойд вполне убеждён.

Ван Метр, в те дни щеголявший ещё профилем, требовавшим по меньше мере задержания и обыска, вбежал, хмурясь.

— Чего это Скотт? только что слинял задами.