|
Битти назвал задачу нахождения нулевой точки в пространстве структуированием пространства. Так вот, он сделал предположение, что аналогично должно существовать и структурирование времени. Он изобразил Вселенную, замкнутую на себя по концепции Эйнштейна, но усложнил ее меняющимися временными отношениями и экстраполировал мысль о том, что средне-алгебраическая сумма отношений скоростей дает нулевое место, где не существует движения. И вот он приложил эту теорию к парадоксу расширяющейся Вселенной, и его уравнения сделали то, чего не удалось сделать красному смещению теории «старения света». Битти доказал, что кажущееся расширение фактически является искривлением времени во всех наблюдаемых галактиках, и тем больше кажущийся эффект, чем больше искривление… то есть, в самых отдаленных галактиках… Кажется, вы потеряли нить…
— Боюсь, что потерял. — Тогда попробуйте так. До работ Битти мы полагали, что максимальная достижимая скорость всегда будет на какую-то долю процента ниже скорости света, потому что, согласно уравнениям Фитцджеральда, при скорости света сокращение массы бесконечно. Битти дал нам возможность обойти этот барьер проталкиваем корабля в другую систему отсчета времени. Вот наша типичная упрощенная аналогия. Вы едете из Эль Пасо в Нью-Йорк. Дорога займет три дня. Вы отправляетесь в понедельник. И предполагаете добраться до Нью-Йорка в среду. Так вот, как только вы выедете за черту города Эль Пасо, вы нажимаете на приборном щитке маленькую кнопку с табличкой «среда». И вот, прямо перед вами, на горизонте — Нью-Йорк. — А разве… уравнение Фитцджеральда не показывает, что время сокращается вместе с массой пропорционально достигаемой скорости? — Великолепно, майор! Уравнения Битти показывают, что градиент времени между разными системами, вместо того, чтобы разгоняться почти до скорости света, может быть получен при быстром сдвиге времени, точно так, как при переезде из одного часового пояса в другой. — Кажется, ваши прыжки будут немного больше, чем от понедельника до среды? — Приращение в стандартных числах составит сто лет. Но не думайте о приращении, как о ста годах, пролетающих в одну минуту. Это лишь отдаленное сравнение. Вы прибудете в Нью-Йорк в то мгновение, в которое покинете Эль-Пасо. — Итак, если вы знаете, когда делать прыжок, как далеко вы прыгнете и где окажетесь, если туда доберетесь? Бад Лэйн пожал плечами и улыбнулся. — Именно это заняло семь месяцев программирования и три месяца компьютерного времени. Потом по результатам вычислений мы построили пульты управления. — И этот помешанный расколошматил их? — Вы имеете в виду доктора Конэла? Да, расколошматил. Но опять работает. Я буду настаивать на своем решении забрать его обратно, поэтому не переступайте черту, к которой вы так опасно приблизились. — Я? Черт побери, давайте останемся друзьями. Жизнь так коротка. Это ваш риск, а не мой. Что вы собираетесь показывать мне дальше? — На сегодня все. Обед. А по лабораториям я поведу вас завтра утром. — Где я могу пообедать? — Я покажу вам клуб, когда мы будем спускаться на стартовую площадку.
Как струйки дождя, оставляющие неровный след на оконном стекле, в сознании потекли ручейки страха. Они-то и заставили его сесть. И хотя ночь была прохладной, и ветерок, проникавший через занавеску, обдувал голую грудь и плечи, но на лице снова и снова выступала испарина, от которой оно казалось смазанным маслом. Как будто он вернулся в детство, к давно канувшим в прошлое кошмарным снам. Крик: — Мама, мама! Тут был гниющий человек. Он сидел на моей постели! — Все в порядке, малыш. |
