— Право же, ума не приложу. У старых людей порой возникают странные идеи.

— Ну что ж, на небе ей броши и прочие вещи не понадобятся, — рассудительно заметила Флора. — Там у нее будут жемчужные крылья.

Глава восьмая

На следующее утро Флора, подкатив в своем кресле к Лавинии, пожаловалась:

— Мама отказывается впустить меня в комнату бабушки Тэймсон. Они пишут.

— Пишут?

— Письма, наверное. Велите Джозефу снести меня вниз, и я покажу вам дом. А после этого мы отправимся в сад. Я хочу, чтобы вы увидели мой синий сад. Он принадлежит только мне. В нем все синее. Эдварда я никогда туда не впускаю. Пошли, мисс Херст.

— Мне казалось, это я должна говорить тебе, что делать.

— Такой порядок можно ввести и с завтрашнего дня. А сегодня буду хозяйкой я. Очень вас прошу, дорогая мисс Херст. Позвольте мне вас развлечь.

Лавиния позволила уговорить себя настолько, что вызвала звонком Джозефа, дюжего лакея, для которого Флора была легкой как перышко.

— Как бабушка Тэймсон?

— У нее был сердитый вид. Она занимает красную комнату. А вам понравилась комната, которую я выговорила для вас, мисс Херст?

Она поразительно напомнила ее прежнюю комнату в родительском доме, Олфорд Чэйз. Сверкающая мебель красного дерева, кресла с плюшевыми сиденьями, уютно придвинутые к камину, красивый фарфоровый умывальник и кровать с ее мягким матрацем и белоснежным покрывалом — все это было до грусти знакомо. На постельном белье вышиты монограммы, ковер толстый, ветвистый подсвечник на каминной полке был из тяжелого георгианского серебра. На этажерке у постели стояли книги — томик стихов Китса и новейший роман Теккерея.

Ни один из предметов не предназначался для Лавинии Херст. Но они достались ей, и она уже начала получать несколько злорадное удовольствие оттого, что видела бессильную ярость Шарлотты. Это не означало, что она недооценивает Шарлотту. За ту победу, которую одержала для нее Флора, придется поплатиться, Но пока что очаровательная комната придавала ей мужества. Попозже она сядет за элегантный письменный столик в стиле шератон и напишет Робину письмо, в котором расскажет о том, как же ей повезло.

Внизу они столкнулись со стариком в бархатном смокинге, который воззрился на них водянисто-синими глазами и спросил, не могут ли они ему сказать, куда он подевал свои очки.

— Ах, дядя Тимоти, опять вы их потеряли? — воскликнула Флора. — Вы просто невозможный человек. Вы ходили повидаться с бабушкой Тэймсон?

— Как я могу что-либо увидеть без своих очков? Ну, научили тебя иностранные врачи снова ходить?

— Нет, дядя Тимоти. Они только причинили мне еще большую боль. Они заявили, что я должна быть терпеливой.

— А ты проявляешь терпение? Кто это с тобой?

— Это мисс Херст, моя компаньонка. Мисс Херст, это мой дядя, сэр Тимоти Мерион. Вообще-то он мой дедушка, но не любит, чтобы его так называли, потому что от этого он чувствует себя слишком старым.

Старик протянул изящную прохладную руку:

— Здравствуйте, мисс Херст. Давно ли вы состоите при моей племяннице?

— Только со времени нашего пребывания в Венеции, дядя Тимоти.

— О, так вы продержались целую неделю! Это прямо-таки рекорд! Надеюсь, вас не отпугнет некоторое проявление темперамента, как это было с теми дурочками. Ребенку надо время от времени выпускать пар. Ведь ей приходится сидеть в этой проклятой коляске! Куда вы сейчас направляетесь?

— Я показываю мисс Херст дом, дядя Тимоти.

— Отлично.