— Вот почему, когда Флора чрезмерно возбуждена, ей полезно дать несколько капель опия. Вы не забудете, мисс Херст?

— После похорон они, несомненно, принесли ей пользу, — признала Лавиния.

— Вот и я то же самое говорю. — Шарлотта встала. Она вновь оживилась. — Я сейчас же пошлю вниз Сильвию, мою обожаемую маленькую собачку. Стану ли после этого менее противоестественной матерью?

Лавинии очень хотелось расценить этот жест как искренний. Но, может, и Шарлотта смотрит на свою дочь как на наследницу, как на существо, к которому следует проявлять пусть запоздалую, но любовь?

Когда Лавиния вернулась в комнату Флоры, неприятный разговор не выходил у нее из головы. При всем ее скептицизме ей почему-то казалось, что Шарлотта обращалась к ней за помощью. Конечно, может быть, та боялась всего лишь темных туч, теснившихся в ее болезненном сознании, или своей неукротимой страстной любви к Эдварду и столь же не поддающейся обузданию неприязни к Флоре. Флора некрасива, она калека, оскорбляющая своей внешностью придирчивый взгляд матери, но теперь матери приходится любить дочь из-за ее богатства.

Лавиния всерьез ощутила опасность. Она решила про себя самым внимательным образом следить за своей подопечной — столько времени, сколько сможет. После Рождества, если Джонатан Пит приведет в исполнение свою угрозу, ей придется позабыть о Винтервуде и его обитателях.

— Мисс Херст, те, кто отдают вам что-то, что сами любят больше всего, должны питать к вам настоящее расположение, как вы считаете? — требовательно спросила Флора.

— Да, ты совершенно права.

— Тогда, раз мама отдает мне Сильвию, это означает, что она меня все-таки любит. Я просто счастлива, ведь теперь такое множество людей меня любит! Вы, папа, мама, бабушка Тэймсон на небесах и, может быть, даже Эдвард. Мисс Херст, можно мне на Рождество сделать высокую прическу!

— Что это еще за вольности? На кого ты собираешься произвести впечатление?

— Так ведь... Саймон приедет домой. Он так важничает. И кроме того, — Флора отчаянно покраснела, — мне показалось, что мистер Буш смотрит на меня с некоторым восхищением. Если бы я могла выглядеть постарше... — Флора заметила, что Лавиния улыбается, и докончила фразу своим обычным наступательным тоном: — Видите ли, он слишком молод и застенчив для вас, но для меня это могло бы послужить началом!

— Боже мой, Флора, какие тайны раскрываются! Да пусть себе на здоровье мистер Буш сгорает от любви к тебе. Вам обоим это будет только на пользу.

— Мисс Херст! Я намеревалась только попрактиковаться на нем. Надо же обладать каким-то опытом во взаимоотношениях с противоположным полом.

— Весьма разумно.

— Он хотел посмотреть мои рисунки. Может быть, завтра, если день будет солнечный, мы могли бы спуститься к озеру с альбомами для рисования.

— Конечно. Давай разработаем план завоевания сердца мистера Буша!

Хотя пальцы у Флоры больше не приходили в движение и никто не был уверен в том, что это не плод ее воображения, ее отец все же решил, что ей надо показаться лондонским специалистам.

Поездка была предпринята ровно за три недели до Рождества. Элиза поехала, чтобы помогать поднимать Флору, а Мэри потому, что Флоре хотелось взять ее с собой.

Мэри еще никогда в жизни не ездила поездом. Она визжала от страха и возбуждения. Сначала она решила, что ее вырвет, потом заявила, что ничего такого уже не грозит. Элиза ее бранила, а Флора снисходительно улыбалась, как если бы была лет на двадцать старше Мэри.

— Какая мне будет от тебя польза, — суровым тоном произнесла она, — если ив Лондоне ты все время будешь скакать туда-сюда, как сейчас?

Мэри угомонилась, напустив на себя смиренный вид.